Как до Жирафа…

Нет, только не это!

Я схватила ткань возле талии, отчаянно сопротивляясь взбесившемуся МФУ и чувствуя, что вот-вот останусь в одних колготках. Кнопка «On/Off» заела и не отжималась. Я вскрикнула от ужаса. Андрей остановился.

– Что-то случилось? Катерина!

– Да… Пожалуйста! – крикнула я, борясь за юбку уже обеими руками. – Помогите!

Он вернулся молниеносно. Сразу сообразил, в чём дело. Выдернул из розетки шнур. В две секунды поднял крышку, изъял картридж и вытащил из механизма зажеванную бумагу вместе с обезображенным чёрным порошком розовым шифоном.

Я поспешно натянула юбку с бёдер обратно на талию. Андрей взглянул на меня со смешком:

– Ну и как вы теперь умудрились, Катерина? Это же по законам физики невозможно… – Поднял с пола выпавшую Дианину книжку с индийскими символами, травами и специями на обложке. Усмехнулся: – Работаете, да?

– Нет, я солгала… – призналась я, отчего-то невероятно радуясь, что он стал вдруг не каменным.

В воздухе пахло тонером и поджаренным шифоном.

– А это разве интеллигентно? – ехидно взглянул на меня царевич, красивый до головокружения.

Подошёл ближе. Я почувствовала его парфюм и запах.

– Нет, – мотнула я головой, глядя на него во все глаза. Щеки мои горели, как и низ живота, и бёдра. Да, мне стыдно! Я – дурочка. Но он вернулся…

Андрей сделал ещё один шаг ко мне. Его глаза смеялись из-под густых, чёрных бровей.

– И что же мне теперь предлагаете: понять и простить? – спросил он, отложив на копир чужую книжку.

Его чувственные, немного припухшие губы обнажили ровные белые зубы в ироничной усмешке.

– Нет, – снова сказала я.

– А что же? – изогнул он в изумлении левую бровь, глядя сверху вниз и погружая меня окончательно в собственную тень.

«А в темноте всё равно, что происходит, в конце концов, разве мне есть, что терять, кроме ипотеки?» – пронеслось в моей голове.

– Поцеловать… – ответила я еле слышно, запнулась.

Удивление и интерес вспыхнули в его глазах. Он провёл пальцем по моей щеке, убрал за ухо кудряшку и порочно-горячими губами коснулся моих губ…

Глава 21

Хреновее день припомнить было трудно.

С утра схватка с отцом с его коронным «Ты идиот». Не дождётся, чтобы я с ним во всём соглашался и покорно делал «ку»! Не для того я в Оксфорде парился пять лет, а не в локальном универе с программным обучением «ректору-дача, тебе-красный диплом». В Оксфорде нас с первого занятия ошарашили – с профессором надо спорить, иначе лети нафиг, какой бы ты ни был умный. Умных много, достойных – единицы.