Измена. У тебя есть другая (СИ)

Чтобы ее лицо было маской сильной, уверенной в себе женщины.

Но, увы, это не так.

Она, то есть я, выглядит так, словно с нее содрали кожу и все нервы оголены.

Я…

Это я, Колосова Светлана, обманутая жена, женщина сорока шести лет.

Я, увы, оказалась одной из тех несчастных, которой не повезло: ранний климакс настиг меня в возрасте до пятидесяти лет.

Последний год здорово меня подкосил.

Весь год я боролась с гормональным сбоем, дисбалансом в организме, скачками веса, с приливами и перепадами настроения.

Сменила двух эндокринологов и гинеколога, перестроила свой режим дня и активности.

Думала, справилась: во мне снова заиграла жизнь красками, забила фонтаном женского желания.

Сегодня утром я проснулась и поняла, что хочу своего мужа, а он спешил на работу.

Я решила побаловать себя и его красивым бельем, на вечер у меня были грандиозные планы. Жажда близости заставляла мою кровь бежать быстрее по венам, а пульс учащался от предвкушения.

И тут — слова о любовнице.

Как ушат ледяной воды — на голову.

Как нож — в спину.

Я смотрю на мужа, чувствуя, как по щекам катятся слезы.

— Вот черт, — немного смутилась дочь.

Смутилась, но тем не менее, отпивает из своего стакана.

Муж же говорит, вздыхая так, словно я опять устроила ему некрасивую сцену:

— И долго ты там стоишь, уши греешь?

Георгий недовольно сводит брови к переносице и смотрит недобро.

Дочь цыкает:

— Погуляли, блин! Мама! Ты что, сырость решила на людях развести?

Я стою неподвижно, не в силах произнести ни слова.

Мои ноги словно пустили корни в пол.

В горле комом застыла смесь шока и боли.

Мир вокруг словно размылся, и все звуки стали далекими, как эхо.

Дыши-дыши, говорю себе.

Но сердце отказывается работать, оно сжимается в тисках, в груди разливается свинцовая тяжесть.

Дочь, заметив, что я молчит, подходит ближе и берет за руку.

— Мам, ну что ты устроила здесь цирк? — шипит, как змея, окидывая меня недовольным взглядом. — Слезы утри!

Я смотрю на дочь невидящим взглядом, будто вижу ее впервые.

Мой голос дрожит, когда я наконец выдавливаю из себя несколько слов:

— Ты… ты мне изменил… — смотрю на мужа. — Изменил!

— Так! — мрачнеет он и с сожалением передает дочери свой стаканчик. — Ир, возьми, а я займусь… возникшей проблемой.

С этими словами он направляется ко мне, крепко сжимает за локоть и насильно уводит.

Тащит в сторону, словно на буксире.

Я передвигаю ногами с трудом.

Не веря в услышанное!

А в висках стучит на повторе:

Он мне изменяет.