Измена по вызову

Все равно она уже не жилец после такого марафона.

Заскакиваю в туалет, беру уже ставшее привычным оружие — швабру, и решительно направляюсь к выходу.

— Лелик, не надо! — кричат мне вслед девочки, но уже поздно. Я выхожу из квартиры и поднимаюсь наверх в логово разврата.

В крови пульсирует чистая ярость, перед глазами красные круги и швабра в потных от волнения ладонях неистово дрожит.

На миг останавливаюсь рядом с квартирой, хладнокровно отметая мысль о том, что еще есть возможность остановиться, уйти, сделать вид, что ничего не было и со временем обо всем забыть.

Ну уж дудки! Никакого забвения. Всех на хуй убью!

Вон даже вселенское правосудие на моей стороне, потому что дверь в квартиру оказывается незапертой…

* * *Я тихонько опускаю ручку и едва шагаю в темную прихожую, как меня оглушают звуки долбежа и хриплое дыхание. Вдобавок на тумбочке вижу его свитер. Тот самый, в котором он был у меня. Снял уже, скотина, чтобы пузо свое шикарное бабке показывать!

Перехватываю швабру поудобнее и крадусь туда.

— Сынок, погоди! Может, маслица?

— Не надо! И так пройдет…

Куда там чего у него пройдет?

Скриплю зубами.

Лучше мне дайте маслица! И побольше! Чтобы черенок у лопаты смазать и кое-кому, кое-куда с размаху загнать!

Кровожадный демон внутри меня рисует красочные картины, вращающегося на вертеле Олега: ручки-ножки в стороны, волосенки опалились, и причиндалы запеклись до румяной корочки. Купаты барбекю, ёпть…

— Скотина, — шепчу в полголоса, — блядун продажный!

Я так даже на мужа не злилась, как на Олега.

Одно радует, бабка пока еще жива.

Собравшись духом, я замахиваюсь шваброй, будто это двуручный меч, и врываюсь на кухню:

— Попались!

И тишина…

На меня смотрит баба Нюра, с половой тряпкой в руках. Смотрит Олег…

Он сидит на маленькой табуретке и сжав между колен какую-то трубу, пытается просунуть в нее металлический прут. Он весь взмок, темные волосы прилипли ко лбу, руки чуть ли не по локоть в темной то ли саже, то ли грязи.

И оба они в шоке от моего эффектного появления.

— Здрасте, — выдыхаю, опуская швабру.

— Оленька, ты чего? — обеспокоенно спрашивает баба Нюра, — случилось что?

Приступ идиотизма случился…вот что.

Нервно сглатываю, пытаясь улыбнуться. Ни фига не получается, только щеку морщит. Одну. Вторая просто дергается.

— Привет, — спокойно произносит Олег, откладывая трубу в сторону. Старушка тут же протягивает ему тряпку.