Измена. Право на обман

Я ловлю эйфорию от густого запаха масляных красок, шуршания киста по холсту и взглядов Саши, который не обратил нашу забаву в близость, пусть я его пыталась к этому подтолкнуть.

Я опять хотела перехватить контроль, но он мне не позволил. И мне это нравится. Он определил правила в моей фантазии и требует, чтобы я им следовала. делаю медленный вдох и отпускаю мысли, ныряя в легкий транс, и которого меня вырывает голос Саши:

— Можешь расслабиться.

Руки и ноги затекли. Разминаю плечи, массирую голени. Встаю, и ко мне подплывает Саша.

— Ложись, — разворачивается ко мне, — и воздержись от вопросов.

— Как именно мне лечь?

— Я же попросил без вопросов, — голос вибрирует легким раздражением.

Обхожу Сашу, стараюсь сесть на простыню с грациозностью пантеры и ложусь на спину. Я не принимаю фривольных и соблазнительных поз, а жду инструкций, которых не слышу. Саша шагает к кровати, подхватывает с нее коробку и возвращается.

Опускается на простыню рядом, открывает коробку и раскладывает яркие тюбики с краской. Достает новую круглую палитру и свежие кисти.

— Будешь моим холстом, — переводит взгляд на меня. — А холсты не говорят, верно?

Я коротко киваю и прерывисто выдыхаю. Я уже сама готова кинуться на Сашу с рыком и взять его силой.

— Расслабься, — от его легкой усмешки потеют ладони. — И глаза закрой.

Смыкаю веки, и через минуту чувствую, как мягкая кисть скользит по щеке. Немного щекотно, и я задерживаю дыхание, закусив нижнюю губу. Кажется, Саша рисует лепестки."

"Спускается к шее, покрывает их медленными и сосредоточенными мазками. Мне жарко, и каждый вдох дается с трудом. Переходит к груди, и я вздрагиваю от прикосновений кисти, будто от ожогов. Не могу сдержать стон.

— Тише, — строго говорит Саша, подстегивая во мне новую волну теплой истомы, что растекается по венам жидким медом.

Кисть бежит к животу, а после спускается ниже, и сердце пробивает три удара за один, но Саша жестоко ведет кисть к бедру. Его ласка обращается в сладкую пытку. Я хочу его рук, губ и горячего тела, но он и пальцем меня не трогает. Лишь кистью.

— Можешь принять душ, — его голос вытягивает меня из густого потока желания.

Я возмущенно распахиваю глаза, а он откладывает кисть и встает:

— Я закончил.

Да я по его глазам вижу, что он, как и я, на грани.