Юная жена

Он коротко кивнул и снова перенес свое внимание на жену. Грэму хотелось заговорить с Эвелин, пусть даже она его не услышит, но вместо этого он погладил ее по лицу, молясь, чтобы жена скорее очнулась. Потом приказал всем, кроме родителей, уйти, чтобы он мог снять с Эвелин мокрую одежду.

— Прикажите служанке развести здесь огонь, — попросил он отца жены. — Нельзя, чтобы Эвелин простыла.

— Я принесу ей теплую одежду, — сказала Робина, направляясь к двери.

Тэвис сам положил дрова в пустой камин и разжег их. Вернулась Робина и подошла к Грэму.

— Я позабочусь о своей дочери, — предложила она. — А ты отдохни.

— Я буду с ней, — упрямо заявил Грэм. — Ты можешь остаться здесь или уйти — как хочешь, — а я осмотрю ее, чтобы понять, что с ней случилось. У вас в замке есть лекарь? Если у Эвелин что-то серьезное, нужно будет его позвать.

Робина молча кивнула. Ее по-прежнему удивляла яростная готовность Грэма самому ухаживать за Эвелин. Он действительно не собирался отходить от ее постели.

Убедившись, что у Робины больше нет вопросов, он начал стаскивать с Эвелин грязное порванное платье.

Ее мать ахнула, увидев уже застарелые и побледневшие синяки на теле дочери.

— О Боже, — прошептала она.

— Это не то, что ты думаешь, — угрюмо пояснил Грэм. — Она получила эти ссадины не от руки Йена Макхью, а после падения с лошади, когда еще была на землях Монтгомери.

— С лошади? — воскликнула Робина. — Боже, как она очутилась на лошади? Ты заставил ее ездить верхом?

Грэм оглянулся на тещу.

— Разумеется, нет.

Глаза Робины в который раз округлились от удивления. С тех пор как Грэм появился в крепости Армстронгов, это выражение почти не покидало ее лица. Грэм понимал ее состояние. Казалось, родители очень мало знают о своей дочери. Это было неправильно, ведь Эвелин особенная.

Грэм наконец стянул с нее платье и почувствовал облегчение, не заметив новых признаков насилия на ее теле. Ему оставалось только надеяться на то, что Йен не изнасиловал ее.

С помощью Робины он осторожно вымыл и вытер Эвелин, удаляя грязь и запах темницы. Грэм хотел, чтобы, очнувшись, она не увидела никаких следов своего заточения. Потом надел на нее свежее шерстяное платье с меховой подпушкой, которое давало тепло и не царапало кожу. Затем аккуратно убрал волосы от ее лица и внимательно ощупал голову, пытаясь обнаружить шишки или раны.