Юная жена

Броуди и Эйден часто заходили к ней в гости. Она любила их общество, даже когда братья вообще не разговаривали или обсуждали свои дела, не вовлекая ее в беседу.

Нора же утверждала, что настоящая хозяйка должна учить всех своим примером, и если Эвелин желает, чтобы ее приняли в клане, следует показать, что она не чурается грязной работы.

Пока Нора объясняла, все казалось разумным, но как только Эвелин оказалась на коленях и по локоть в мыльной воде, эта мысль сразу перестала ее привлекать. Однако упрямство не позволило ей отступить.

Когда Эвелин вымыла весь зал, то едва сумела подняться на ноги. Выпрямив спину, она ощутила такую страшную боль в пояснице, что с трудом сумела сдержать крик.

Откинув с лица волосы, она оттащила бадью с грязной водой к черному ходу, выплеснула во двор и увидела вдалеке женщин, играющих с детьми. Настроение упало.

Эвелин вернулась в дом и отправилась в небольшую комнатку позади кухни, где хранилось множество кухонных принадлежностей.

Нора встретила ее одобрительной улыбкой на лице.

— Вы замечательно вымыли пол, миледи. Уверена, что все женщины так и подумают.

Однако мысль, что они одобрят ее работу, почему-то не слишком порадовала Эвелин.

Решив, что заслужила небольшой отдых, Эвелин захотела сбегать и посмотреть, чем занимаются женщины с детьми на склоне холма за домом, и сказала об этом Норе, но та нахмурилась.

— Еще не время, миледи. Рано думать о развлечениях. Работы полно. Что люди подумают о жене лэрда, если она будет прогуливаться, пока они работают? Нет, это плохая мысль. Пойдемте, я покажу вам, где у нас моют посуду. Мэри как раз закончила готовить овсяные лепешки на обед и печь хлеб. С вечера осталось немного жаркого, но у нее еще куча горшков, которые надо все перемыть.

У Эвелин ломило плечи, но она не желала показать, что считает себя выше работы, которую выполняют остальные женщины клана.

Следом за Норой она отправилась на кухню, где работали Мэри и еще одна женщина, которая бросила на Эвелин единственный быстрый взгляд. Похоже, появление жены лэрда не произвело на нее особого впечатления. Она пробурчала свое имя так, что Эвелин не сумела прочесть по губам ни звука.