Император Пограничья 1

Моими действиями руководило вовсе не человеколюбие, а простой расчёт. Если я прав, и местные Бездушные, с которыми мой мир долго и упорно вёл войну на уничтожение, это хорошо знакомые мне Алчущие, то выход у меня лишь один. Вырезать их везде, где встречу, поскольку плодятся они крайне резво, и каждая новая жертва — это ещё один солдат в строю врагов.

Если же я хочу однажды взять под свою руку этот мир, нельзя допустить, чтобы вечно голодные твари расплодились до неприемлемых масштабов. В моём мире мы смогли победить их только потому, что дали отпор сразу, как только они появились.

Каждый день промедления — это десятки, если не сотни новых тварей. И однажды количество перейдёт в качество. Боюсь, местные даже не представляют, насколько они близки к точке невозврата.

Имелась и вторая причина для подобной авантюры, и скрывалась она в голове моих заклятых врагов…

Ответ относительно природы Бездушных я получил, вылетев на небольшую прогалину. И замер, мгновенно оценивая увиденное.

На земле, прижатая сразу несколькими жуткими тварями, билась молодая темноволосая девушка.

Её мучители могли бы напугать даже опытного человека.

Всё же Алчущие… Здесь. В чужом для меня мире.

Я видел это совершенно чётко.

Два зверя и один человек, застывшие в неестественных позах над телом несчастной. Волчара размером с телёнка скалился, роняя на землю грязную пену, а его иссохшая шкура едва держалась на костлявом остове. Рядом с ним находился секач. Его морда походила на обтянутый иссохшей кожей череп, из которого торчали жёлтые, загнутые книзу клыки.

Однако хуже всего выглядел Бездушный в облике человека. Высокий, долговязый мужчина, с блестящей лысой головой. Кожа, похожая на высушенный пергамент, туго облегала кости. Грудь и шею покрывала сеть чёрных вен, отчётливо проступающих сквозь лохмотья одежды.

У всех троих существ, как и положено Алчущим, на мордах зияли провалы пустых чёрных глазниц. Ни один учёный, и ни один маг в моём мире так и не смог установить, почему глаза убитых этими чудовищами жертв сгорают, оставляя после себя лишь сумрачные кратеры.

Человекоподобный монстр склонился над девушкой, вжимая её в землю. Его неестественно широко распахнутая пасть была приближена к её лицу, и я видел, как жизненная сила жертвы струится серебристым потоком, втягиваясь в тёмную глотку Бездушного. Девушка содрогалась, билась в агонии, но чужая хватка лишь усиливалась.

Такие картины были мне не в новинку, увы.