Игрушка для двух братьев

Так, кажется, мы пошли в клуб, чтобы отметить нашу удачную сделку.

Ох… Голову пробил мощный импульс боли. Нет, нет, нет, хватит мешать мне думать! Я зажмурилась и зажала виски пальцами, не желая отступать от начатого. Я устала просыпаться каждый раз с девственно чистой памятью. Что-то подсказывало мне, что в этот раз будет то же самое, вот только… я этого не хотела!

С меня хватит блаженного неведения.

— Я хочу вспомнить прошлую ночь. Я хочу все вспомнить, — зашептала я себе под нос, раскачиваясь из стороны в сторону и пытаясь пробиться сквозь невозможную пелену боли.

А она действительно накрывала меня, как пелена. Обволакивала все мысли, точно плотный туман, заставляла биться в агонии.

— Вспомнить все. Вспомнить все, — повторяла я, как безумная, не желая отступать от начатого.

Сначала ничего не происходило, я чувствовала, как боль накатывала все сильнее и сильнее, грозясь вылиться в очередную потерю сознания. Но потом… Я словно преодолела невидимый барьер, невидимый порог боли и перешла в ту часть сознания, что отвечала за мою память.

Я вспомнила вчерашний вечер. Вспомнила свое появление перед братьями. Взгляды Макса и Эмиля, когда предстала перед ними в этом откровенном платье. Вспомнила, как мы отрывались в клубе. Мой танец со шведом, его руки, позволявшие себе слишком много. Эмиль тоже так посчитал и вырвал меня из рук иностранца. Оттащил в сторону и наговорил всего.

Я вспомнила, как испугалась тогда его реакции.

Я напряглась, нахмурила лоб, пытаясь вспомнить. Еще немного и… Я только подошла к самому краю пелены, как вдруг… дверь отворилась и вошли братья Борзовы.

Боль взяла вверх и оглушила меня. Я закричала, обхватив голову руками.

— Эля! — бросились ко мне Макс с Эмилем. — Что с тобой? Тебе больно?

Боль была настолько сильной, что я даже не могла ответить им. Лишь жалобно скулила, точно побитая собака…

Не знаю, сколько времени прошло. Мне эти мгновения показались целой вечностью. Как бы там ни было, я пришла в себя от легкого прикосновения.

Подняла голову, которую прижимала к поджатым коленкам, и увидела обеспокоенное лицо Макса.