Игрушка для двух братьев

— Как ты понял? — Макс удивленно поднял на меня свою белоснежную морду.

— Я сам об этом думал. Волчица, за которой мы гнались, это она спасла нашу Элю. Она была не с Вэлом, она была против него.

— Мы должны ее найти.

— Не сейчас, — зарычал я, обнажив клыки. — Эля слишком слаба, нельзя здесь оставаться. И тебя одного мы тоже не оставим, — вынес я свой вердикт.

Макс одарил меня убийственным взглядом, но сопротивляться не стал. Просто не мог. Мы были привязаны к жесткой иерархии внутри стаи. Я был старше и без пяти минут Альфа, поэтому Максу ничего не оставалось, как подчиниться.

Он кивнул и подошел к Эле. Я лег на землю, после чего брат помог нам и водрузил бездыханное тело Эли мне на спину.

Легкая, невесомая. Сладкая девочка, которой пришлось пережить столько страшного. Я чувствовал, как тихо бьется ее сердце, и не мог нарадоваться этому звуку.

— Все хорошо, Ягодка. Теперь ты в безопасности, — посылал я мысленные сигналы спящей Эле, хоть и понимал, что она их не услышит.

Лунный свет вовсю заливал опушку леса, когда мы втроем выбрались из старой фермы.

Кивнув другу другу, мы с Максом направились в сторону нашего дома. Добежав до пригорка, Макс отстал от нас и вдруг остановился.

— Что такое? — послал я мысленный вопрос, обернувшись к нему.

— Ничего. Просто показалось, что… кто-то за нами наблюдает, — ответил он, оглянувшись в сторону фермы.

— Кем бы она ни была, мы ее найдем, — сказал я брату, понимая, с чем связано его беспокойство. — Но сегодня…

— Идем, — коротко перебил меня Макс, и мы побежали прочь из этого проклятого леса.

***— Почему она не просыпается? — в сотый раз спросил Макс у Марк Марковича, которого мы вызвали к себе, как только прибыли домой.

— Терпение, молодой чело… волк, — усмехнулся доктор, делая какие-то пометки у себя в планшете. — Эля испытала серьезное потрясение сегодня ночью, как вы помните, ее организм еще не успел окрепнуть после недавнего стресса.

— С ней все будет в порядке? — протянул я задумчиво, не сводя взгляда с неестественно бледного лица Ягодки.

— Думаю, да, — Марк Маркович был краток как никогда, чем невероятно действовал мне на нервы.