Идеальный мерзавец

— Ты нашла, где жить?

Она кивает, а я веду рукой по спине и крепко прижимаю к себе.

— Проводить тебя?

Качает головой и вдруг говорит на одном дыхании:

— Он никогда не делал со мной того, что мне тогда снилось.

Спокойно, Марк, спокойно. Кусаю щеки изнутри и молчу.

Это настоящее чудо, что мне удается смолчать. Холод отрезвил меня, иначе это было бы не так просто.

— Тебе приснилось что-то нетрадиционное?

Я пойду и утоплюсь, если она скажет, что ей приснился тройничок со мной и Юрой.

Вера хмыкает:

— Не думаю, что мои сны смогут тебя шокировать после всего, что я о тебе знаю.

— И все же. Что именно тебе снилось? — осторожно спрашиваю я.

Но Вера переводит тему:

— А ты только целовал меня… Или…

— Я не только целовал тебя, — сразу отрезаю я.

Клянусь, даже в темноте вижу, как она вспыхивает. Что этот Юра делал с тобой во сне, Вера, расскажи же мне, или придется пытать тебя.

— А ведь я могу даже показать, что именно с тобой делал… Если ты позволишь.

Ну, а чем не пытка?‍‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‍

Перехватываю ее так, чтобы было удобней и веду правой рукой по голому бедру.

— Конечно, в тот раз ты была в джинсах, но…

— Вот почему они были расстегнуты, когда я вышла из машины, — шепчет Вера с закрытыми глазами. — Я думала это ошибка или что молния разошлась случайно…

— Не случайно, — поглаживаю ее голое бедро. — Это я расстегнул их.

— Вот почему таксист так ухмылялся, глядя на меня?! — резко выпрямляется она.

— Он видел только то, как ты меня целовала. Потом он остановился и ушел за кофе. Ты проснулась из-за того, что он хлопнул дверцей, когда вернулся. Мы успели закончить с тобой до этого…

Мои пальцы скользят по внутренней стороне ее бедра, и с тихим стоном Вера едва уловимо разводит бедра, позволяя зайти дальше. Совсем как тогда в машине.

Подушечками пальцев легко касаюсь кружевных трусиков под платьем, и ее тихий стон напоминает шорох волн:

— Да…

Отодвигаю кружево в сторону, и касаюсь горячей пульсации пальцем.

— Это был ты…

— Я. Не передумала?

— Нет…

— Попроси меня.

— Пожалуйста, — шепчет она, — не останавливайся, Марк.

Никогда еще так сильно меня не заводило собственное имя. Можете считать это извращением, но, думаю, меня хорошо поймет тот, кто слышал в момент оргазма от своей женщины чужое имя.