Идеальный мерзавец

— Что с тобой случилось за эти два дня, Марк? Откуда эти синяки?

— Привет из прошлого, — туманно ответил он.

— Ты хоть когда-нибудь будешь со мной честен? — вздыхаю."

"— А разве я вру? Я не хотел терять время зря. Сел на чартер, а потом, когда он приземлился… Знаешь, это так долго всегда в самолетах… Вот я и решил, что доберусь на своих двоих всяко быстрее, чем стану ждать автобус и остальных пассажиров.

— Так это ты бежал по взлетно-посадочной полосе?! За мной?! — не верю своим ушам.

— Да, а что?

— Об этом даже в новостях говорили, знаешь? — улыбаюсь.

Мама перед завтраком включила телевизор, я слышала, хотя и не придала этому никакого значения.

— Проклятые папарацци, — шипит Марк.

— Ты не пострадал? — трогаю его талию, и Марк кривится сильнее. — О боже! Что еще, кроме синяков?

— Ребра. Один козел врезал мне ногой по ребрам.

— Это незаконно!

— Ничего, я не в обиде.

— Тебе нужно к врачу.

— Нет, не нужно.

— Нужно! А если что-то серьезное? Так нельзя, Марк.

— Можно, — пожимает плечами.

Та беззвучно опустилась.

— Я слушаю, Марк, — отозвался водитель, не оборачиваясь.

Странно, он к нему обращается даже не по имени отчеству?

— Нам нужно в больницу, — ответила я. — Не знаете, есть ли по дороге хоть одна в этом районе?

— Я могу вбить в навигаторе, хотите?

— Отлично, давайте.

Марк смотрит на меня и улыбается. А после касается губами моего уха и тихо шепчет:

— Значит ли это, что тебе надоело быть сверху, Вера? И что тебе понравилось тогда сзади?

Я вспыхнула, как спичка.

— За пять кварталов от нас есть частная клиника.

— Частная подойдет, — громко отвечает Марк и тут же добавляет тише мне на ухо: — А знаешь, убьем двоих зайцев сразу, Вера. Я еще и анализы все сдам, чтобы убедиться, что чист.

— Это тебя-то?

— У меня на тебя много планов, Вера, — отвечает все с той же кривой ухмылкой.

Потом пытается усадить меня к себе на колени, но резко бледнеет и шипит что-то матерное сквозь стиснутые зубы.

Не могу сдержать смеха, а Марк с тяжелым вздохом утыкается мне в плечо и легко прикусывает кожу через тонкую ткань водолазки.

— Хорошо смеется тот, кто смеется последним, — говорит он.