Эксперимент

Но она есть. Все, давай вылезай, и отдыхай. Минут через двадцать снова поплаваешь.

Смотрю за тем, как Слава усаживает Соню на шезлонг, вытирая длинные волосы полотенцем, и типичная девочка внутри меня не может нарадоваться. Ну кто бы мог подумать, что такой с виду феерический обнагленец окажется хорошим папой и мужем? Несмотря на все «прелести» беременности и материнства, иногда хочется родить сына. Так и вижу его копией Славы. Правда, тут же себя одергиваю. Только-только все устаканилось и после отпуска на море у меня действительно начинаются трудовые будни.

Все же не время. Годика через три. Подумаешь, Славе будет сорок восемь. Сейчас про его возраст почему-то шутить не хочется. Наверное, потому что я не чувствую этой разницы. Да я бы ему и сорок не дала.

Так бы и дальше размышляла о возрасте, если бы не плюхнувшийся в воду Архангельский.

– Это так клево, осознавать, что у меня такой умный муж, – теперь уже я запрыгиваю на Славу. Правда, не как София. – Откуда ты знаешь, как испражняются русалки?

– Мать, ты серьезно?

– Что?

– Русалок не существует.

– А как же Ариэль? – прыскаю от смеха. – А вообще, мне кажется, они реально есть. Просто прячутся. Так ты пошутил, что ли, что у них есть попа под хвостом?

– Если исходить из того, что русалка – это обычная рыба, то все логично.

– Что логично? Я не знала, как это делают рыбы.

– Ну вот теперь знаешь.

– И все-таки меня возбуждает то, что ты умный, – тянусь к Славиным губам и целую.

– Я бы не советовал тебе вот так меня обнимать при Соне и целоваться.

– С какого хрена?

– С обыкновенного. На вопрос откуда берутся дети, я недавно херню какую-то ляпнул, растерявшись.

– И что ты сказал?"

"– Что они появляются, когда муж с женой обнимаются и целуются. Поэтому давай не будем это делать при ней. Пристанет же сейчас, что мы ей братика делаем.

– Ясно, ну тогда отстаньте от меня, мужчина, – игриво толкаю его в плечо и вылезаю из бассейна. Слава следом за мной.

– Мам, а давайте попоем.

– Ты начинай, а мы подхватим.

– Вот только петь мне с утра пораньше не хватало.

– А я спою. Давай, Сонь, начинай.

– Хуеморген морген хуета, – сказать, что я и Слава опешили, ничего не сказать. Смотрим друг на друга с открытыми ртами и выпученными глазами, мысленно охреневая. И только на очередном Сонином продолжении «песни», я, наконец, отмираю. – Хууууета…

– Соня! Прекрати!

– Что?

– Ты вот это что сейчас такое поешь?

– Песню.

Поворачиваюсь к Славе, посылая тысячи лучей гнева.