Эксперимент

– Ну?

– Лет через двадцать, когда турнем ее из дома на вольные хлеба. А пока можно довольствоваться малым – отдых только вдвоем, без малой до лет восьми. Летом полетим. Мама Соню заберет. Ей только в радость будет.

– Супер, – закрываю глаза и представляю нас только вдвоем в лазурной водичке. И крик… очень громкий истошный крик. Эх. Открываю глаза и перевожу взгляд на Славу.

– Как думаешь, почему она сейчас разрывается от плача? – первой не выдерживаю я.

– Просто так.

– А мне кажется, нет. Так истошно орут, когда реально что-то не так.

– Гадят животные. Мать, блин, твою мать.

– Отец, помолчи, – оба прислушиваемся к плачу. – Не получится проигнорировать.

– Встаем?

– Ага. Кто?

– Давай на камень ножницы.

– Давай.

Видимо, каждый из нас не сильно заморачивался с фантазией, раз трижды у обоих выпали ножницы.

– Давай четвертый раз решающий, но только не ножницы.

– Давай, – соглашается Слава и мы тут же переигрываем партию. Оба лжецы, судя по вновь выпавшим у обоих ножницам. – Вместе.

Так и хочется сродни ребенку крикнуть «я же говорила, что нагадила», но вовремя замолкаю, когда Слава берется наводить чистоту. Не могу объяснить, но что-то в этом есть. Нравится мне видеть его с дочкой. Нравится, что он не брезгливый и не трус, как большинство мужиков. Обнимаю его сзади, крепко прижимаясь к его спине.

– От тебя вкусно пахнет.

– Ну я ж не обосрался, так и должно быть.

– Да ты ж мой романтик. Такой момент испортил. Прости меня за то, что вела себя так отвратительно во время беременности.

– Да ладно, я плевал тебе в чай. Шутка, – тут же добавляет он улыбнувшись.

– Ты точно не плевал?"

"– Ну, разве что разок.

– Ну, Слава!

– Да шучу я. Но это тебе на будущее – бойся меня.

– Сложно бояться мужчину, в руках которого обкаканная попа малышки.

– А это ты зря, – усмехаясь, произносит Слава. И как только заканчивает с мытьем, берет Софию за ножку и выставляет на меня. – Пиф-паф.

Эпилог

Смотрю на раскраску и не понимаю, то ли у меня двоится в глазах от изобилия цветов, то ли Соня реально разукрасила зайца в розовый.

– Разве это зайчик?

– А кто?

– Мы же смотрели с тобой картинки. Какого цвета заяц?

– Серый.

– Тогда почему ты разукрасила его розовым?

– Хочу. Ты же тоже серая, – показывает пальцем на корни моих волос. – А тут белая.

Очередной ступор и незнание, как вырулить из неудобных тем и вопросов. А неудобные они почти всегда. Ибо мы не знаем, как на них отвечать. Оказалась, что мы вообще мало что знаем. Точнее я.