Япона осень (СИ)

— Да… Послышалось, как будто этот жезл начал пищать… Как в те времена, когда ещё автоботы были в рабочем состоянии! — поморщился старик.

— Это я вспомнил про старое, вот тебе и показалось! — успокоил его молодой.

— Да… — мужчина поднял с земли недочищенный картофан, плеснул на него водой из котелка, смывая грязь, и продолжил чистку. — В следующем году с Вовкой на сканирование пойдёшь…

— А ты чего, дядя Вить? — удивился парень.

— Стар я стал, Санёк… Вот уже и мерещится что-то! — вздохнул седой. — Слух не тот, глаз не тот, реакция не та…

— Да не заливай! — засмеялся молодой.

— Ну-ну! — отозвался седой.

Но долговязый, который осторожно преодолевал границу охранного периметра, чутко следя, чтобы жезл опять не запищал, увидел, что старик кривит губы.

То ли смеялся, то ли скалился… Непонятно с этими людьми…

— Слушай, дядь Вить, а что в центре говорят? Когда уже начнём «Возвращение»? — не выдержал долгого молчания молодой.

— «Возвращение»-то? Ещё десять лет посидим… — скупо ответил седой.

— Как десять лет?! — ужаснулся парень. — Так ведь по протоколу, если десять лет сигнала нет, то выходить надо!..

— Малой, не парься. Это для надёжности! — пояснил объект «дядь Вить».

— Так ведь в проекте… — снова начал объект «Санёк».

— Ну это в проекте! Мало ли, что там в проекте? — «дядь Вить» отмахнулся. — Те, кто этот проект готовили, Землю просрали собственной технике! А тут вопрос важный… Прикинь, выйдем всей кучей на поверхность, начнём строиться, а техника опять с ума сойдёт! Что, ещё три десятка лет под землёй сидеть? Я хоть перед смертью хочу на поверхности пожить!

— Да я тоже хочу здесь нормально пожить! — отозвался «Санёк».

Ему-то десять лет, вероятно, казались почти всей его сознательной жизнью. Огромным сроком, который надо как-то пережить. А седому, видимо — просто ещё одним десятилетием.

— Не успеешь ты заметить эти десять лет! — подтвердил гипотезу седой. — Ты молодой парень, у тебя будет семья, будут свои заботы… Это нам, старикам, лишь бы поскорее. Терпения уже с возрастом не хватает…

— А не боишься, что потом ещё десять лет добавят? — хмуро спросил молодой.

— После того, как мою Галю прямо на нашей кухне убил кухонный комбайн, я, парень, ничего уже не боюсь… — отмахнулся седой. — Боюсь только, что всё пережитое окажется зазря.