Я заберу свою дочь

Подозреваю, он тысячи раз повторял ее мысленно.

- Я была у нее на могиле… - слова срываются с губ. Щеки печет от слез. Еще сильнее рыдает моя душа.

- Будь уверена, она тебя простила, - говорит с надрывом, каждое слово пропитано страданием. – Она всегда и всех прощала, моя мать не умела таить зла.

Тут я с ним соглашусь. Хоть и практически не знала Агату. Но от нее исходила невероятная аура добра, принятия и смирения. Она источала любовь…

- А ты в отличие от нее… никогда, - озвучиваю факт.

Тут не о чем спрашивать.

- Я понимаю, что на твоем месте могла быть любая, - глухой, потухший голос, - Но любовницей моего отца стала именно ты…

Идет к двери. Оборачивается.

- Я пришлю врача. Тебе сейчас нужна поддержка…

Обхватываю голову руками. Раскачиваюсь, как маятник. Ошибаешься, Константин, врач мне не поможет… От этой боли нет и не может быть избавления…

Глава 14

Константин

Мне казалось, на некоторое время прошлое отступило. Нет, оно не ушло, но стало резать не так больно, не так изматывать.

"Пока Люба была в неведении, я морально мог отгородиться, на время забыться, что это именно она. Узнавать ее с иной неведомой мне стороны. Я знал, что момент истины настанет, правда всплывет. И теперь шаткий мостик взаимопонимания рухнул у меня на глазах.

Я сидел с ней в комнате и каждой клеткой чувствовал, как растет стена боли и обид.

Я призвал все свои силы, чтобы сдержаться, не наговорить ей болезненных слов, которые ударят по ребенку. Она уже лежала на сохранении, находится в постоянном стрессе… и вот последняя капля…

Оттягивал сколько мог. Для нее, для себя. Хотел жить в относительном комфорте. Я научился не смотреть на нее с ненавистью. Что там говорить, я даже ее поцеловал. Улетел как пацан. Пробовал ее губы на вкус, и понимал, что ничего не было в моей жизни слаще этого поцелуя.

Тогда я был на взводе, всплеск адреналина, дикое притяжение, тормоза сорвало, ее губы манили. Люба в моих руках, беззащитная, красивая, нежная… Я даже подумал, у нас бы могло получиться…если бы не одно «но», перечеркивающее все – она принадлежала моему отцу.

Человеку, от которого я всеми силами пытался отгородиться.