Его заложница

Несмотря на это, я люблю его, но ни разу ему об этом не сказала… Надеюсь, мой отец бережет маму, как делал это всегда, и преподносит мое похищение мягче. Мне бы только как-то сказать им, что я жива и здорова…

— Дышится здесь свободно. Чувствуешь? — спокойно и отрешенно спрашивает мужчина сиплым голосом, словно простужен, не отрывая взгляда от воды. — Нигде нет такого воздуха, как в этом месте, он будто отфильтрован.

— И ты говоришь мне о свободе… — так же спокойно отвечаю ему, горько усмехаясь, а сама на автомате трогаю свои губы.

На них ожог от его ядовитых поцелуев.

— Свобода иллюзорна, кошка. Свобода – это побег из одной клетки в другую, — с каким-то сожалением произносит он и поворачивает голову, топя меня в своем черном, но сегодня теплом взгляде.

— Мне в моей клетке было хорошо.

— Свободы выбора тоже нет. Всем только кажется, будто можно делать все, что захочется, на самом деле все, что мы совершаем, нам диктуют. Родители, общество, закон, религия, вышестоящие… И так далее. Иногда даже наш разум играет с нами в свои игры…

ГЛАВА 13

Арон

Мне совсем не хочется ее ломать.

Мне вообще хочется вернуть ее домой. Пусть живет в своей золотой клетке. Она будит во мне совсем не нужные эмоции. Будоражит тварь внутри меня, которая требует ее крови, ее слез, страха, оргазмов. Да, мой зверь – ещё тот гурман и питается коктейлями чувств. И вот если моё нутро хочет ее сожрать, как деликатес, то вменяемая часть пытается смягчить всю жесть, которую я творю в неадеквате.

Несмотря на смелость, дерзость и отчаянный характер, девочка уязвима.

Поворачиваю голову, рассматриваю кошку. Расслабленная, нежится на солнце, прикрыв веки. Хрупкая. Да, грациозная; да, хищная; да, мать её, сексуальная. Нет, не вульгарна. Без косметики, прически, брендовых шмоток и маникюра, но все равно сексуальная. Красивый эротизм во взгляде, жестах, вздохах, даже ее страх фонит сексом. Не зря мой зверь ее оценил. Но она хрупкая и ранимая. В Александре тоже живет две личности, но у нее все гармонично. Дикая кошка и маленькая девочка не конфликтуют и не уничтожают друг друга.

Я зависаю на ней, рассматривая детали: руки, вздымающуюся грудь, просвечивающие бусинки сосков. Я мало что помню в моменты срывов, но ее тело и вкус отпечатались в памяти. Помню, что родинка над ее губой подрагивает в момент оргазма, а кожа настолько нежная, что хочется оставить на ней сотни отметин, клеймя собой. Губы… у нее очень чувственные губы, они до сих пор пухлые от вчерашнего треша.

Отворачиваясь.