Я твой монстр. Книга 2

Адская жизнь, да?

Что ж… в некоторой степени она была права – в этом помещении одновременно могло находиться более ста человек.

И, бросив первую парту, она отстрелила замок на второй.

– В этом аду я провела двадцать пять лет своей жизни. – Переворшив стопку детских рисунков и тетрадей, она перешла к следующей парте. И снова выстрел, сносящий замок. – У леди нет свободы. Нет даже призрака свободы. Тебя контролируют ВСЕГДА. Постоянно. Спальни обыскиваются трижды в сутки. Одежда – под присмотром горничных.

Книги – только те, что одобрят. Подключения к Сети – запрет. Образование – исключительно под присмотром. С шести гребаных лет ты сидишь в этом классе и прилежно занимаешься, точно зная, что в спину тебе обязательно смотрят – матушка, тетушки, бабушки… неважно, главное, смотрят. Всегда. Контроль, контроль, контроль. И розги при любой оплошности или отступлении от правил. Знаешь, во времена бурной молодости, уже после побега из семьи, я загремела в тюрьму Союза Алтари. Так вот в сравнении со всем этим там была полная свобода.

Сложно было в это поверить.

– Единственная возможность остаться наедине со своими мыслями имелась только здесь, в классной комнате, в момент написания очередного сочинения на заданную тему, – продолжила пиратка.

И еще выстрел, выстрел, выстрел. Она шла по четвертому от окна ряду парт, словно точно знала, где нужно искать. Собственно, Тагра это и подтвердила:

– Дочь шельмы должна была находиться под особым присмотром, а значит, ее сажали у стены.

И шестая парта четвертого ряда тоже лишилась своего замка. Тагра привычно начала шариться в бумагах и… замерла. Я, изрядно пошатываясь – алкоголь это явно не мое, поспешила к ней и, подойдя, увидела детский рисунок, который пиратка держала в руках.

Обычный детский рисунок, где были папа, мама, две сестрички и два брата, домик, дерево, лес вдали… и глаза, которые смотрели из лесу. Неявные, почти неразличимые среди веток и листьев, но… весь акцент рисунка был именно на них.

– Сколько волка ни корми… – хрипло произнесла Тагра и устало осела на подоконник.

– … все равно в лес смотрит, – закончила я за нее и принялась перебирать остальные бумаги.

Сам ящик парты оказался более чем вместительным, в нем хранились тетради, удивительные бумажные тетради, в которых писали чернильной ручкой… анахронизм какой-то. И все они были здесь. Можно было просмотреть почти всю жизнь леди по этим тетрадям, от шести и до двадцати пяти лет.