Я дрался с самураями

Красноармейцы осматривают обломки сбитого японского самолетаВ то утро мое звено вновь подняли в воздух еще до восхода — на перехват японского самолета-разведчика, который не заметил наши выкрашенные в зеленый цвет истребители на фоне еще темной земли, а сам был легко различим, подсвеченный снизу первыми лучами солнца, и стал легкой добычей. Расстреляв его как на учениях, мы развернулись обратно, но на подходе к аэродрому обнаружили большую группу японских бомбардировщиков, которую сопровождали десятки истребителей.

Прикрытие настолько плотное, что прорваться сквозь него можно лишь сверху, на пикировании. Начинаем набирать высоту — но навстречу уже спешат вражеские истребители. Лобовая атака — соревнование в крепости нервов. Первый японец оказался слабоват — открыл огонь с дальней дистанции, так что трассы на излете ушли под мой самолет, а потом и вовсе не выдержал, взял ручку управления на себя, и я всадил ответную очередь из четырех стволов прямо в его беззащитное брюхо. У второго японца нервы оказались крепче — этот не отворачивал, и мы разминулись буквально в нескольких метрах, обменявшись очередями; он промахнулся, задел ли я его — не знаю: не было времени оглядываться. Продолжаю набирать высоту — еще метров 500, и я окажусь над верхним эшелоном японских истребителей, а значит, получу шанс прорваться к бомбардировщикам. Но тут мой мотор вдруг чихнул и остановился — увлекшись боем, я совсем забыл о времени и израсходовал все горючее. Вываливаюсь из общей свалки — благо наш аэродром совсем рядом — и с ходу иду на посадку. Техники на руках откатывают самолет на стоянку, заправляют горючим и боеприпасами — и я опять рулю на взлет. В тот день все летчики нашего полка взлетали дважды — бой длился в общей сложности три с половиной часа. В этом грандиозном сражении с обеих сторон участвовали более двух сотен самолетов. Японцы потеряли 32 машины, мы — только 11. Это был переломный момент, после которого господство в воздухе стало переходить к нам."

"После боя наш полк вновь посетил Смушкевич — расспрашивал о японских пилотах, об уровне их подготовки и приемах боя, об их сильных и слабых сторонах. Ответы выслушал очень внимательно, часто переспрашивал, уточнял; в обращении был прост, беседовал на равных, постоянно шутил — видно было, что он не любит чинопочитаний.