И шарик вернется…

Несмотря на годы и копоть жизненного опыта.

Таня

Очень хотелось переехать к маме. Там — тепло, родной дом. Ну и помощь, конечно, что скрывать? Но тут мама заболела. Худела, теряла свои роскошные волосы и лежала без сил, еле доходила до туалета. Есть ничего не могла — все через силу. Конечно, подняли всю Москву. Всех подключили, но без толку, диагноза нет, одни предположения. Анализы неплохие, а человек загибается. Таня поняла, что переселяться к маме с Кирюшкой — только лишние хлопоты всем. Ездила к маме через день.

Мама радовалась внуку, но быстро уставала. Вечером, укутав сонного сына, Таня на двух автобусах возвращалась к себе. В кухне, уронив голову на стол, храпел пьяный сосед. В ванной было замочено соседское белье. Таня мыла Кирюшку в тазу. Вадим возвращался поздно, часто навеселе. Был очень возбужден и хотел общения. Таня, абсолютно сонная и ничего не соображающая, пыталась объяснить ему то, что, в общем, и объяснять было не нужно.

Таня садилась на кровати и пыталась втолковать, как ребенку или слабоумному, про маму, про сына, про бытовые неудобства, про денежные затруднения.

Он впадал в тихую ярость:"

"– Ты не муза.

Таня соглашалась. Понимала, что все разговоры бессмысленны. У каждого своя жизнь. В этом он прав, и она как жена ему совершенно бесполезна. Это надо признать.

Однажды он не пришел ночевать. Таня сходила с ума и обзванивала морги и больницы. Он позвонил на следующий день и сказал, что улетел в Сочи. На три дня. Просто развеяться.

– Ты один? — глухо спросила Таня.

– С друзьями, — ответил он. — С людьми, которые меня понимают.

Из трубки доносился женский смех.

– Привет друзьям, — сказала Таня.

Кирюшка сидел в манеже и испуганно смотрел на нее. Она взяла его на руки и крепко прижала к себе. Сынок расплакался.

– Ничего, — бормотала Таня. — Ничего, все у нас с тобой будет хорошо. Замечательно будет. Это я тебе обещаю.

Сын, посмотрев на нее, замолчал, и она тогда осознала, что он ее понимает. Смешно? Да нет. Понимать он будет ее всегда. Впрочем, как и она его.