Грешник

С другой стороны, короткое мгновенье он думал о чем-то кроме насилия."

"Учитывая, что убийство и надругательство над трупом были его единственными источниками мотивации сколько он себя помнил, казалось странным скорбеть о непродолжительном возвращении к нормальности.

***

— Разумеется, Джиганте не обрадовался звонку, — сказала Джо, понизив голос. — Но это и не удивительно.

Офицер МакКордл, патрульный полицейский и друг Билла, с которым она встретилась в центре, нахмурился так, словно кто-то обвинил его в мошенничестве.

— Подожди, ты серьезно ему позвонила? — переспросил он.

— А что еще я должна была сделать с телефонным номером? Поиграть в «Уно»[14]?

Они находились в трех домах от места преступления, хотя это не имело значения, с таким же успехом они могли стоять там, где племянника Фрэнка Паппалардо общипали словно индюшку. Криминалисты закончили работу и очистили место преступления, а потом частная клининговая служба убедилась, что ни один из местных тусовщиков не сделает впоследствии селфи.

И, блин, запах хлорки чувствовался даже отсюда.

— Джиганте угрожал тебе?

— Я его не боюсь, — ответила Джо.

У офицера Энтони МакКордла на лбу было написано «хороший парень». Его честное лицо под полицейской фуражкой с трудом пыталось не проецировать совсем не радостное отношение к происходящему, а его рука потянулась к пистолету в кобуре. Словно он собирался защитить ее от бандита, хотя они были наедине.

— Это плохо.

— Должно последовать возмездие, ведь так? Я плохо знакома с миром мафии, но книги и фильмы не могут врать. Убив племянника своего врага, ты заработал кучу проблем. Верно?

МакКорд оглянулся по сторонам, хотя смотреть было не на что: в пустом переулке не было мусорных контейнеров и пустых бутылок из-под алкоголя, но это не значило, что здесь можно снимать рекламу для туристического агентства. Стены зданий и асфальт были покрыты приличным слоем грязи, напоминая о душевой кабине, в которую ни разу не заходили с оксиклином.

— Слушай, я, пожалуй, дождусь Билла, хорошо? — МакКордл опустил взгляд на асфальт, словно не хотел показаться сексистом, но какой-то внутренний рыцарский кодекс предписывал ему обращаться с женщиной как с хрустальной вазой.