Грешник

Накрывало холодное отчаяние при мысли о бесконечных ночах ничегонеделания, отсутствии жертв для пыток и умерщвления…

Син сбился с шага, и обязательно удивился бы этому, если бы заметил. Но нет. Он был слишком занят, принюхиваясь к воздуху, пытаясь понять, не мерещиться ли ему этот запах.

Тело Сина застыло на месте без единой команды от мозга для мускулов и суставов. Потом покрутил головой из стороны в сторону, изучая дерьмовые ароматы, витающие в городском воздухе.

Цветочный луг. Посреди грязи, мусора и выхлопных газов он уловил запах летнего поля.

Он, как собака, слепо шел по следу того, что наверняка почудилось его носу, некие провода переклинило между его синусовыми пазухами и синапсами в мозгу. Минуя пожарные выходы и двери, запертые на цепи и замки, Син все шагал вперед по улице. Издалека доносился вой сирен и приглушенные биты автомобильной стереосистемы. Какой-то человек ехал на мопеде с багажником, заваленным едой, которая наверняка остынет, когда курьер доставит ее по назначению.

А потом ветер сменил направление.

Остановившись, Син выставил руки так, словно мог противостоять вору, лишившему его божественного аромата. Покрутившись по сторонам, он снова попытался напасть на след, втягивая носом ночной воздух так, будто это — последний воздух для утопающего.

Кто-то вышел из двери, бросил на него один взгляд и быстро скрылся обратно.

И да, учитывая внезапную потерю самоконтроля, он чувствовал себя как под кайфом.

Не в силах уловить запах, Син закрыл глаза и лишь спустя какое-то время смог успокоиться и дематериализоваться. Он перенесся на крышу и прошелся вдоль карниза, изучая переулки внизу, чувствуя, как кровь курсирует по венам.

Но в кое-то веки это была не жажда убивать.

Нет, это был голод иного толка. Совсем незнакомый ему.

Но он ничего не видел в лабиринте домов и улиц, цель ускользала от него, несмотря на выгодные точки обзора.

В итоге Син заставил себя остановиться.

Очевидно, ему все почудилось.

Собираясь вернуться к работе, Син осознавал разочарование, звенящее в центре груди, словно его лишили обещанной благодати.