Грешный соблазн ночи

Мария вышла, закрыла за собой дверь и прислонилась к ней спиной. Она не могла даже представить, что сейчас испытывает Анна. Ей безумно хотелось ей как-то помочь, но она не знала как. И это только начало.

Отчего-то ей вспомнилась взбалмошная Мира, и как она залетела к ней в комнату с гневными претензиями. Интересно, окажись Мария на её месте, не поступила ли она так же? Если сейчас бы она знала, как именно можно помочь матери, не пошла бы ради этого на всё?

Запах кофе дразнил с кухни. Что ни говори, а Демьян великолепно варил кофе.

Но испить бодрящего напитка ей не удалось."

"Потому что как только она появилась в дверях кухни, Демьян со стуком поставил чашечку с кофе на мраморную столешницу, и в одночасье оказался рядом с девушкой. Его движения были молниеносны. Вот он оказывается за её спиной, перемещает их обоих по кухне, так что она оказывается лицом к барной стойке, и возбужденно шепчет ей на ухо:

— Волчица, а ты знаешь, что я до сих пор пылаю гневом? Что я ни черта не успокоился? Что мне не помог ни кофе, ни вино?

Мария не успела ничего ответить, как резким движением Демьян разорвал ремень на её джинсах и спустил их до колен.

— Твоя влага сводит меня с ума…Всё это время я чувствовал, что ты продолжаешь быть в возбуждении, что моя сперма ещё в тебе… Ты хоть представляешь, чего мне стоило сдерживаться!

Мария не представляла! Зато она была шокирована натиском вампира.

— Убери руку, Даров! — зашипела она разъяренной кошкой, и тотчас застонала, потому что палец мужчины нашёл чувствительный бугорок клитора и надавил на него.

Тысячи маленьких звездочек засверкали перед её глазами, и она невольно выставила попу назад, не подозревая, что простым движением едва не закончила любовную прелюдию. Демьян был на грани. Его член был на грани. Он едва не взорвался.

— Волчица, я не уберу руку! И буду делать пальцами, что хочу!…- его страстный шепот завораживал. — Буду ласкать твой клитор…гладить нежные складки и проникать внутрь тебя! Буду делать, как хочу и что хочу….

Мария порывалась возразить, даже зарычала, но не понятно был ли это рык протеста или желания.

Она уперлась руками о столешницу барной стойки, и вся выгнулась.

Её голова кружилась, она перестала понимать, где черное, а где белое. Существовало только её желание и возбуждение Демьяна.

Её волчица ликовала.