Грех Захарова

Меня не нужно было впутывать в эту историю. Не нужно было… Но Захаров… Он просто тем самым испоганил мою жизнь еще больше. Будто мне брата мало было, так еще и сам свалился на мою голову…"

"– Ты первым делом побежал к Абрамову, – спокойно проговаривает Тимур. – Из-за твоего «обдуманного» поступка он теперь за решеткой. Слушает запись, где ты собственной персоной признаешься, что во всем помогал тебе он. Что из грязи тебя постоянно вытаскивал именно он. Да и не только он! Ты прикинь, что будет дальше…

Матвей бледнеет, становится белее полотна.

По его лицу пробегает страх, глаза полыхают яростью.

– Я тебе не верю!

– Зря… А еще слушает, как ты признаешься… Помнишь тот день? Когда в мой дом зайти смог. Тоже ведь с помощью Абрамова, верно? Ты же буквально вчера выложил все. Рассказывал своему другу… Другу, – последнее повторяет с издевкой.

Я так понимаю, они специально подстроили побег брата. Подставили его еще сильнее с чьей-то помощью. Значит, мало было тех признаний… В тот день, когда Захаров отправил меня разговорить брата.

Когда Матвей избил меня чуть ли не до смерти…

– Как ты там говорил? Мари было больно убивать? – Захаров будто соль на рану брата подсыпает, потому что Матвей отшатывается.

– Не может быть… Он меня предать не мог…

– Предать? Да он никогда не был на твоей стороне, – усмехается уголками губ.

Тимур явно тянет время. Чего-то ждет. Или кого-то. Но тут абсолютная тишина. Никто не появляется…

Мне хочется высказаться. Заорать, что я их ненавижу. Господи, как я вообще тут оказалась? Майор Гордин говорил, что будет защищать нас.

И где же он сейчас? Вранье… Никому мы не нужны. И что станет со мной или Машей… Всем до одного места. Меня прежде всего от Захарова надо бы защитить… Но почему-то мне кажется, что они с майором – друзья.

– Ты боишься, да? – спрашивает брат издевательским тоном, игнорируя слова Тимура. – За нее, – тычет дулом пистолета в мою сторону. – А если я ее тоже прикончу?

Захаров не отвечает. Зло усмехается, но предпочитает молчать. Не могу не заметить, как вздымается его грудь.

Он втягивает воздух в легкие через нос, сжимает руки в кулаки. Голубая рубашка в ужасном состоянии. Плечо в крови.

– Прежде всего она твоя сестра, – проговаривает сквозь зубы, не сводя глаз с Матвея.

– Такая же дрянь, как Мари. Легла под тебя и забеременела. Она достойна смерти. Как и моя белоснежка.

– Ты ненормальный, – шепчу, качнув головой. – Псих. Лечиться тебе надо.

Папа… Мама… Как хорошо, что вы всего этого не видите.