Грех Захарова

С пистолетом, переливающимся металлическим блеском, в руке. А дуло направлено на нас. – Туда, – тычет куда-то наверх.

– Не бойся, – горячее дыхание прямо у уха. – Все будет хорошо. С тобой все будет отлично."

"Да только я в этом уже совсем не уверена. Почему-то именно сейчас я Захарова не боюсь. Не знаю причину. Не понимаю. Но ненависть испытываю к обоим мужчинам. В одинаковой мере.

Перед глазами всплывает картина, где я бежала от двух человек. Во сне… Этот сон я видела часто, и только сейчас до меня доходит его смысл.

Маша кричала… Просила меня остановиться. Я очень боялась… Боялась за что-то, но за что именно – не знала. Сейчас все ясно. Малыш… Мне было страшно за него. Было страшно потерять именно его!

– Шевелись! – рычание брата.

– Отпусти меня. Я сама.

У Тимура тоже есть оружие. Но как он его вытащит, если меня на руках держит?

– Замолчи, – тон Захарова приказной, ледяной.

– Верно, сестренка. Замолчи, – ржет позади братец. Будь он проклят!

Черт! Я ловлю себя на мысли, что обоих убить готова! Тимура в первую очередь!

Брат приказывает идти туда, откуда мы ушли несколько минут назад.

Тот мужик все еще лежит в крови. Хохочет, увидев нас, однако, видимо, сил у него нет, чтобы подняться.

– Отпустил ее, – командует Матвей.

– Иди туда, – тихо проговаривает Захаров. Кивает в сторону лестницы, а потом ставит меня на пол. – Под ней сиди смирно.

Тяжело сглотнув, я отстраняюсь от него на ватных ногах. Но далеко уйти не получается…

– Стоять, – рыкает Матвей, снова тыча в мою сторону дулом пистолета.

 – Стой там. А ты, Захаров… – самодовольно усмехается. – Оружие гони сюда. Живо! И без выкрутасов. Поверь, мне абсолютно срать на нее.

Он имеет в виду меня. Родную сестру. И я верю его словам. Ему действительно срать. Я в его глазах как насекомое. Он никогда не считал нас с Машей своей семьей. Да и, впрочем, маму с папой тоже.

Захаров не спеша достает пистолет из-за пояса, но Матвею не отдает. Швыряет в сторону. Брат хмыкает и, не задумываясь, стреляет в Тимура.

– Боже, – выкрикиваю, закрывая уши руками.

По позвоночнику пробегает мороз. Захаров отшатывается, но никак больше не реагирует. Будто не по его плечу течет кровь. Я не понимаю, они что, железные?

– Я тебе сказал, мне отдай!

– Обойдешься, – рявкает.

Короткий взгляд в мою сторону и снова еле заметный кивок. Я пячусь назад к лестнице, пока брат что-то злобно выплевывает. Матерится.

– Белобрысую было жаль убивать, – сквозь зубы.