Грех Захарова

Чай вроде бы не горячий, но лицо Захарова сразу меняется, потому что на белоснежной рубашке образовывается огромное пятно.

Нет я, конечно, обожаю его злить и выводить из себя. Это настоящее наслаждение. Но только бог знает и видит, что я сделала это не специально. Захаров спешит. В такие времена я стараюсь не быть язвительной.

– Мира! – рявкает так, что я вздрагиваю.

За несколько дней, которые мы живем вместе, я сделала все, чтобы увидеть его вот эту реакцию. Но добиться этого у меня не получалось. А сейчас… На мгновение становится обидно.

Не знаю, почему меня так задевает этот прожигающий насквозь яростный взгляд. Поднимаю глаза, тяжело вздыхая. Но точно так же сразу опускаю.

– Мирослава, – чуть мягче продолжает Захаров, будто почувствовав мое напряжение. – Я спешу. Хотя бы сегодня можешь оставить свои детские поступки?

«Я не специально!» – хочется ответить, но я прикусываю свой язык. Не сдамся. Не так быстро.

Обхожу Захарова, покидаю кухню. Поспешно натягиваю на себя платье, выхожу из комнаты.

Без макияжа. Волосы высушат на работе. Убираю их в пучок. Пусть Захаров сам подвозит меня. И желательно сейчас. С водителем я не поеду. И да! Мне плевать, что он опаздывает. Ненавижу несправедливость, хоть умом и понимаю, что оснований у Тимура не верить в то, что сделала я это не специально, нет. Я почти каждый день его нарочно раздражаю.

Обувшись, он выходит. А я следом. Ну вот теперь можно язвить.

– Я с тобой поеду, – говорю и опускаю взгляд на его рубашку.

Сменил, конечно же.

– Меня ждут, Мира. Важное совещание. Поверь, я бы предпочел выслушивать от тебя всякую ерунду, играть в игры, чем по совещаниям таскаться. Но не сегодня.

– Важное, говоришь?

Заходим в лифт. Я цепляюсь с Захаровым взглядом в отражении зеркала. Тимур качает головой, встает напротив.

– Очень, Мира. И хотя бы сегодня я надеюсь на твое понимание.

Я улыбаюсь. Никакого понимания, дорогой. Как же я люблю, когда он ведет себя так, будто зависит от меня.

– Нет, – цокаю языком.

 – Я хочу поехать с тобой. Или совещание важнее меня? – еще и бровь вопросительно приподнимаю.

Скрестив руки на груди, смотрю на него в упор. Стоп. А почему я телефон не взяла? Черт! Придется как-нибудь без него обойтись.

Теперь Захаров улыбается. Уголки его губ приподнимаются, и я вижу небольшие морщинки. Упершись рукой в стену за моей спиной, Тимур заглядывает в мои глаза. Я смотрю на него снизу, в зрачки, которые будто становятся еще больше.