Грани чести

Да ладно! Это что же получается, Иван Васильевич не просто приставил ко мне соглядатая, а решил ещё и контролировать каждый мой шаг? Да ну нафиг! Или же…

– Эльза, скажи, это твоя личная инициатива, или приказ боярина Дёмина?

– Ну-у… – замялась немка, и я понял, что угадал. – Боярин говорил, что надо о тебе заботиться…

– Ага, и водить за ручку в школу, – хмыкнул я.

– Н у а что же, мне теперь только готовить?! – возмущенно воскликнула девушка.

– Нет, только готовить не обязательно, – успокоил я ключницу и мстительно добавил: – Можешь ещё стирать, убирать дом и ходить за продуктами.

А до гимназии я уж как-нибудь и сам дойду!

– Боярич, но может я незаметно… На расстоянии? – с обидой в голосе спросила немка.

– Нет, нет и нет! – решительно пресек я её порыв. – Лучше подумай, что будешь готовить на ужин.

Не став больше слушать возражения девушки, я схватил портфель и чуть ли не вприпрыжку выскочил из дома. Надо валить, пока она ещё что-нибудь не придумала!

Дорогу до гимназии я представлял лишь приблизительно – догадался расспросить Ивана Васильевича по пути к новому дому.

Сейчас мне предстояло дойти до конца Китайской улицы – до храма, взять правее и дошагать до Ульчи. А затем идти вдоль неё, пока, собственно, не попаду в сам город.

Ульча – это река. Широкая, судоходная и рукотворная. Да, да, именно рукотворная. Её созданием занимался первый князь Ульчинский, в те времена, когда решил заложить на этом месте город.

Занимался, естественно, не он лично, а нанятые им Стихийники земли и воды.

Даже боюсь предположить, в какую сумму князю это обошлось. Или он тогда ещё не был князем? Не помню. Точнее, не помнил Маркус. Он вообще знал историю родного края довольно плохо. Не интересно было.

Но если судить по обрывочным воспоминаниям, что задержались в голове боярича после уроков истории, и немного подумать логически, то во времена зарождения города княжества ещё не было. Как и князя. А был удачливый боярин Ульчинский, который пришел в эти места с большой дружиной и сказал местным кочевым племенам, что он теперь тут царь и бог, а они его подданные.

Кочевники, конечно, возмутились и ожидаемо получили по зубам. В итоге некоторые племена ушли, некоторых боярин сам прогнал, а оставшиеся широким жестом раздарил своим ближникам, назначив их боярами, а себя князем. Ну и город заложил, само собой.

Пожил так год-другой, между делом отбиваясь от обиженных степняков, и подумал, что чего-то не хватает. И решил, что в его городе должна быть река.