Горничная особых кровей

С одной стороны, поднос нужно унести, а с другой — вдруг, владетель рассердится, что я ушла без его позволения? Кто знает, ему и такое может стукнуть в голову. Пока я думала над этим, он уже вышел из спальни.

— Приготовь ванну.

— А она уже налилась, светлейший. Я схожу на кухню, поднос нужно унести…

— Не дольше, чем на десять минут.

— Да, светлейший!

Вернувшись, я обнаружила, что Мелок утащил свою миску. Заглянув в спальню, я увидела, как понги собирает кошачий корм с пола и бросает в миску, при этом половину того, что берет, кладет в рот.

Так-то, малыш. Голод — не тетка.

Посчитав, что владетель понежился в ванне десять минут, я зашла туда, прикрыв плотно дверь. Мужчина поднялся, повернулся ко мне спиной. Я быстро накинула на него полотенце и еще быстрее начала промокать раскрасневшуюся от горячей воды кожу. Делала я это довольно медленно, перебарывая смущение. Но когда владетель повернулся ко мне передом, я все же покраснела, и движения мои стали суетливыми.

Мужчина вдруг поймал меня за руку.

Мне стало не хватать воздуха. Не от приступа, как раньше.

— Светлейший?"

"— На Энгоре взрослеют рано. Но ты реагируешь на меня, как пятнадцатилетняя девочка. Как думаешь, горничная, это нормально?

— Со мной многое ненормально, светлейший. Может быть, — мой голос задрожал, — вы меня отпустите?

— Почему твоя рука начала дрожать? Приступ начался?

— Нет.

— Правильно. Пока на тебе эо-ши, ты в порядке. Но дело в том, что ты должна быть таковой и без эо-ши. К этому ты должна прийти. Так почему же у тебя задрожала рука, горничная?

«Да потому что ты передо мной голый, и мне приходится тебя трогать!»

— Я подскажу ответ.

Поэтому твое эмоциональное и энергетическое развитие по-прежнему на уровне подростка. Я совершенно не удивлен, что на Энгоре тебя не смогли нормально проверить и помочь излечиться.

— Мне говорили, что нужно умереть, чтобы энергии обновились.

— Радикальные у вас методы, — покачал головой альбинос. — Подай халат.

Наконец, владетель был прикрыт, и мы вышли из ванной комнаты.

На следующий день мы снова полетели в лес, снова шли по сугробам и снова мерзли, дожидаясь, пока приборы закончат работу. Точнее, мерзли только мы с Тоем, да и то лишь потому, что маялись от безделья.

Когда мы вернулись, нас встретила Гримми.