Горничная особых кровей

— Я уже трезвая, светлейший!

— Тогда скажи: «Простите, светлейший, я никогда больше не буду напиваться!»

— Простите-светлейший-напиваться-больше-не-буду!

— Ты забыла одно слово.

— Пожалуйста!

— Не это слово.

Выпустите меня!

— Слово.

— Никогда!

— Что никогда?

— Никогда больше не буду напиваться! Обещаю!

Альбинос убрал от меня руки. Я выбралась из адовой ванны, встала перед владетелем. Кожа пылала, с меня текло. Я не знала, что сказать, что делать — просто смотрела на центаврианина. Что за псих, черт его подери? А если б у меня от такой температуры сердце дало сбой? А если бы я эо применила?

— Теперь ты в состоянии слушать и слышать, — отметил владетель и начал сухо перечислять: — Когда я вернулся, усталый и замерзший, ты не встретила меня, не принесла ужин и не приготовила ванну.

Штраф — пятьдесят п.е. Помимо этого, ты оскорбила своего владетеля. Это преступление. Преступление — это штраф в пятьсот п.е. Подведем итоги: сегодняшний день стоил тебе пятьсот пятьдесят п.

— Делайте, что хотите, но денег таких у меня нет!

— Знаю. Как работодатель, я безжалостен. Как владетель — милостив. Поэтому, горничная, я предлагаю отработать штраф.

Я буду давать тебе специальные задания стоимостью пятьдесят п.е. каждое. Если ты будешь их добросовестно и своевременно выполнять, то быстро отработаешь пятьсот пятьдесят п.е.

Владетель говорил медленно и мягко, я даже заслушалась. Что-то чертовски-заманчивое было в его словах… Чертовски… Я росла на страшных папкиных сказках о чертах и бесах, о том, как сии нечистые испокон веков покупали души за деньги.

Я представила центаврианина с рогами. Как родные сели!

— Что скажешь, горничная?

— Какие задания, светлейший?

— Разные. Не захочешь выполнять — пожалуйста. Захочешь, получишь пятьдесят п.е. Можем составить договор, если ты опасаешься, что я тебя обману.

— Ну что вы, светлейший, владетелю мы верим, как родному отцу! — чисто машинально съязвила я."

"— В таком случае, вот первое задание: ответь, почему напилась сегодня. Учти, ложь я распознаю.

Как я и думала, его задания невыполнимы. Я скорее сама в окно выброшусь, чем открою перед обесцвеченным свою душу. А если… Нет! И думать нельзя!

Мужчина с легкой усмешкой наблюдал перемену эмоций на моем лице.

— Хотите честный ответ, светлейший?

Он кивнул.