Горничная особых кровей

Оно родилось из протеста, и я все ждала, что пробудившаяся буйная стороны личности как-то сольется с ее тихой стороной. И получится на выходе сильная, стойкая женщина, которая станет для меня примером.

Как же! Элеоноре поставили управляющий имплант. Теперь ее мысли, чувства и эо под контролем. С одной стороны — а как иначе, она ведь была буйной! С другой — управляющие импланты ставят только опасным преступникам. Еще один позор в конце жизни.

Конец жизни… Как-то лечащий врач обронил, что для полного исцеления я должна сначала умереть.

Только так мои энергии обновятся. Что, если он прав? Вернулись мои панические атаки, открылись эо-потоки. А ведь такую терапию прошла… Врачи могут счесть меня неизлечимой. А у меня высокий уровень эо. К чему риск, решат они, и мне тоже поставят имплант.

Я встала с диванчика и пошла к гардеробу.

Лучше уж пусть мое сердце остановится от неправильной циркуляции энергии, чем я буду жить с имплантом.

Вернувшись в особняк, я нехотя поднялась в покои владетеля. Мелок при виде меня демонстративно заполз под стол и начал ворчать.

Этому зверьку я определенно не по нраву. То ли он ревнует меня к альбиносу, то ли просто не принимает чужачку на своей территории.

Такой малыш, а психика — почти как у человека.

Усмехнувшись, я зашла в небольшую комнату за гардеробной, где хранилось постельное белье, полотенца. В одном из шкафов я развесила свои вещи. Брюки, свитера, куртки, все мешковатое — ничего женственного. Разве что униформа… Я протянула руки к ней, чтобы переодеться к приезду владетеля, и рука моя задрожала крупно.

Мне стало нестерпимо плохо.

Все те темные мысли, что я в последнее время отгоняю, накинулись скопом, как стая безжалостных хищников.

«Приступ», — с отвращением подумала я. Отголосок того, что случилось со мной когда-то.

Я глубоко вздохнула, надеясь отогнать черные мысли, панику, но они уже овладели мной и начали прыскать ядом в сознание. Все сплелось в клубок: жалость к себе, тревога, паника, боль, стыд. А еще я очень ясно, отчетливо я услышала голос того: «Не сопротивляйся, девочка… не сопротивляйся.

Или я тебя сломаю».

И сломал!

Я схватилась за виски. Невыносимо!

Хочу забыться! Прямо сейчас! И плевать на владетеля, на все плевать!

Я уже прознала, где у владетеля бар. Покинув комнатку за гардеробной, я прошла — пролетела — к бару в гостиной, хитро запрятанному за белой панелью, достала первую попавшуюся бутылочку веронийского. Усевшись на диван, я открыла бутылку и начала пить. Поперхнулась, раскашлялась.