Горничная особых кровей

Доберется до своей постели, и сладко выспится, чтобы завтра снова быть бесчувственным засранцем. Может, мне попытаться свалить до того, как его голову посетит мысль о моем наказании?

— Если у вас больше не будет указаний, светлейший, я пойду.

— Указания есть.

Потерев многозначительно след от моей пятерни на лице, альбинос задумался. Сто пудов ищет какой-то мерзкий способ наказать меня за то, что посмела поднять руку на него — высокородного центаврианина.

«А чего ты ожидала? — спросила я у самой себя. — Что он посмеется над этим недоразумением и отпустит тебя просто так?

Это цент, а центы все коварны, бездушны и отморожены».

— Мне нужна личная служанка, горничная — так у вас это называется? И ты мне подходишь.

Я ослышалась? Не может он такое сказать. Я же ударила его, со всей силы ударила, вложив эо. Это — покушение на жизнь, за такое отправляют в колонии или даже казнят.

— Мне нужно подумать, светлейший, — голос мой звучал удивленно. Я не верила владетелю, и смотрела на него во все глаза.

— Думать — это не твоя сильная сторона.

— А вам лучше не пить! — огрызнулась я.

— Вот и будешь приглядывать за мной. Будить по утрам, приносить завтрак и ужин, следить за порядком в покоях, присматривать за Мелком. И, естественно, выполнять мелкие поручения.

Центаврианин — даже про себя я не могла называть его по имени — поднялся, сел на диван, откинулся на спинке. Откуда-то снизу по обшивке вскарабкался Мелок и устроился на животе своего хозяина, что-то заговорил по-центавриански.

Я все еще не верила словам владетеля. В горле стало слишком сухо, и мне пришлось прокашляться, чтобы сказать осторожно:

— Судя по требованиям, вам нужен камердинер, а не горничная. Рекомендую Томаса — он сегодня вам за столом прислуживал.

— Я уже сделал выбор, — владетель обвел взглядом мою фигуру, и я испытала удушливое, неприятное чувство.

— Я не буду спать с вами!

— И я не хочу спать с тобой, — проговорил мужчина, и я заметила, что в глазах у него нет вожделения.

«А раньше ты этого не заметил, цент?»

— Я не стану тебя наказывать, — продолжил владетель, поглаживая Мелка по спинке, — очевидно, что мои люди ошиблись.

Как, говоришь, тебя зовут? Полина? Марина?

— Регина.

— Какие вы все одинаковые… Останешься просто горничной.

— Не останусь.

— Почему?

— Да потому что… — я привыкла говорить людям то, что думаю, и этот раз не стал исключением, — не хочу. Я не хочу быть вашей горничной.