Горничная особых кровей

— Пусть продает ту, что сама сшила!

— И опозорится?

— Почему сразу опозорится?

Гу, Элайза, Гримми, Элеонора столпились около меня, решая, что же делать, как выходить из ситуации. Я смотрела на их взволнованные лица, и мне хотелось смеяться… нервно, но и весело. Кто бы мог подумать, что меня будет выдавать замуж такая интересная компания?

Занятые, переполошенные, они не сразу заметили, как подошел владетель. А как заметили, так торопливо расступились. Я быстро сбросила компрометирующую грязную жилетку под ноги, после чего отважилась посмотреть на Гоина.

Не обесцвеченный больше… Кожа уже не молочно-белая, а просто светлая. Волосы темнеют, пусть и неоднородно, прядями, у корней. Можно остричь эти волосы, и вырастут новые — черные. А вот глаза у центаврианина до сих пор светло-серые, но заурядно-серые, без красноты и четко проступающего рисунка радужки, как раньше.

— Чем торгуешь, красавица? — произнес он церемониальные слова.

Надеясь, что не засмеюсь в самый важный момент, я вытянула свою многострадальную жилетку, которую сшила кое-как с горем пополам.

"Мне показалось, что Гоин тоже вот-вот рассмеется. Но владетель, конечно, сдержался, и совершенно спокойно произнес:

— Какая красота! — (при этом я закусила губу, чтобы не расхохотаться, да и не одна я — Гу вон тоже красными пятнами пошел, сдерживая смех).

— А сколько дашь? — кокетливо, как и полагается, спросила я.

На этом месте невесты и женихи обязаны поторговаться, чтобы самим повеселиться, да остальных повеселить. Как правило, дело доходит до космических сумм, которых у и президента ЦФ нет, после чего все кончается согласно традиции.

— Десять платежных единиц.

— Мало! — ахнула я.

— Двадцать?

— Издеваетесь?

— Ладно, двадцать пять, и это предел.

Я покачала головой: и здесь Гоин все переиначил. Суммы должны быть намеренно высокими, абсурдно высокими — такова традиция. А вредный цент, который как раз и может такими суммами на счету прихвастнуть, нарочно занижает цену! Ну, что за человек?

— Хорошо, — поднял голос Малейв, — так и быть. Тридцать единиц за этот прекрасный жилет.

— Справедливая цена! — возвестил Ильмонг.

И это тоже слова церемониальные.