Горничная особых кровей

И Ветров, и Регина посмотрели на меня с подозрением, как на буйного сумасшедшего.

— Ты свихнулся? — с жалостью спросила Регина и тронула мой лоб. — Твой центаврианский разум не выдержал Отбора? И как ты нас нашел, а?

Я перехватил ее руку и крепко сжал.

— Знаешь, Регина, в чем ты всегда будешь сильнее меня? В силе духа. Ты бы даже не колебалась, когда нужно было бы выбирать между Ингирой и Ветровыми. А я колебался. Но теперь я рад, что окончательно принял сторону.

— Не понимаю… — шепнула она.

— Я люблю тебя, убийца аэрокаров.

— А ты хотя бы знаешь, что это слово значит? — Регина пыталась шутить, но голос ее дрожал, выдавая, что ей сейчас не до шуток.

— Не знаю. Но я знаю, уверен, что ты мне нужна. Я с тобой ожил, Регина.

— Прекрасно, — она заплакала, — замечательно. Только вчера ты мне объяснил, что не сможешь дать того, чего я хочу. Ты ушел на Отбор. А я не верю, не верю в такие быстрые перемены! Я не верю тебе!

Я прижал ее к себе, но она меня оттолкнула. Слишком велики между нами различия.

Она права: я пошел на Отбор после лучшей ночи в своей жизни, оставил ее одну в уверенности, что она может сгодиться только ради постельных утех. А сегодня говорю о любви.

А любовь ли это? Не знаю. Понятия не имею! Чувства — не моя стихия. Зато я всегда умел определять ценность вещей… и людей. Так вот — Регина для меня стала ценной, настолько ценной, что я пошел против Ингиры, необдуманно."

"Я попятился назад, понимая, что обижал ее слишком сильно и слишком часто. Даже помогая ей, не забывал добавлять, что это ради цели, выгоды… А она всегда была искренна со мной — и в гневе, и в радости.

И как забыть тот поцелуй в Хранилище? Она в меня тогда жизнь вдохнула. Тем, что поверила, что я не так плох, как обо мне говорят. Разглядела что-то, что стоит уважения. Единственная за долгое время не испугалась меня…

Я остановился и не сдался только потому, что знал: и я нужен ей.

— Я прошу у тебя один только шанс, Регина. Только один. Давай начнем все сначала. Не владетель и горничная, не центаврианин и энгорка, а настоящий Гоин и настоящая Регина.

Она все плакала, но даже не пыталась стереть слез. Я знаю, что она ответит…Я пойму, если гордость заставить ее отказаться. Я не стану ее тревожить. Это будет для меня наказание и урок на всю жизнь: никакие блага в мире, никакая сила не стоят слез женщины, которая тебя любит искренне, не за твой титул, не за деньги, не за статус…

— Я дам нам шанс, — всхлипнув, проговорила она, и подошла ко мне.