Граф Аверин

– Да, ваше сиятельство, – див наклонил голову, – прошу простить мою дерзость.

– Гера! – снова раздался возмущенный голос брата. – Что ты творишь? При детях!

– Я? – переспросил Аверин. – А знаешь, очень хорошо, что дети здесь. Пусть посмотрят.

Он отошел на несколько шагов и скомандовал:

– Анонимус, высвободи свой демонический облик.

И сам едва сумел устоять на ногах, когда его окатило настоящее цунами силы. Все мышцы свело судорогой, он стиснул зубы, чтобы подавить крик. Он знал, что через несколько секунд это состояние пройдет, но эти секунды были невыносимы.

У Анонимуса был шестой уровень, и, по-хорошему, при его трансформации стоило бы отойти намного дальше. Лопнули и обвалились оконные стекла и лампы в люстре, с треском разрушился оказавшийся рядом старинный комод, а на месте дворецкого раскинул свои кольца гигантский фиолетовый удав.

Вскрикнув, рухнула в обморок горничная, как раз в это время заходившая в столовую с подносом. Еще один набор тарелок со звоном раскатился по полу.

Громко заревел Миша.

Испуганно закричала Вера, Любава застыла, закрыв рот ладонями.

Аверин шагнул к столу:

– Надо же. Я не ошибся. Никто из вас никогда не видел этого? – он указал на удава. – А было бы полезно. Видите, дети? Вот так на самом деле выглядит ваш «дядюшка». Он не человек и никогда им не станет. А если вы забудете об этом, то однажды он вас сожрет.

Всхлипывания Миши превратились в визг. А вот с лица Веры страх исчез. И она смотрела на фамильяра, скорее, с любопытством, чем с ужасом или отвращением.

С демонстрацией надо было заканчивать. Мише было плохо. Да что там, если сам Аверин едва сдерживал дрожь…

– Анони… – начал он.

Но его прервал хриплый низкий голос брата:

– Гера, замолчи.

Аверин повернулся к нему. Василь вышел из-за стола. Губы и щеки его побелели, руки были сжаты в кулаки. Аверин никогда не видел брата в такой ярости.

– Не смей наводить в моем доме свои колдовские порядки! – рявкнул он и повернулся к фамильяру: – Анонимус! Приведи себя в приличный вид и отнеси, наконец, бабушке чертов ужин! Без огурцов!

Миг, и на месте раскачивающегося удава снова материализовался дворецкий.

Он поспешно вскочил на ноги и принялся собирать с пола посуду. В дыре на пиджаке виднелась гладкая кожа."

"Миша перестал плакать, как по волшебству. И в гостиной на несколько минут повисла тишина, нарушаемая только звоном тарелок.

Внезапно тишину прорезал женский крик.

Присутствующие, до этого завороженно наблюдавшие за Анонимусом, резко обернулись. Кричала Мария.