Госпожа частный сыщик

Но не понимаю, причем здесь…

–  Так вот, –  терпеливо продолжил мой собеседник, –  на современных скотобойнях несчастных животных никто не забивает топором. Это жестоко, да и вкус мяса, говорят, портится… используется специальный алхимический яд. Он не имеет ни вкуса, ни цвета, ни запаха и может быть добавлен в любую еду. В зависимости от дозировки, животное умирает в течение нескольких минут или часов –  от мгновенной остановки сердца. Это гуманно и мммм… достаточно чисто. И главная особенность звериного яда в том, что он полностью рассасывается в крови и не влияет ни на вкус, ни на иные качества мяса.

В сущности, спустя полчаса после смерти он разлагается на совершенно безопасные частицы и даже не определяется в крови…

–  Подождите! –  я прижала к вискам кончики пальцев. –  То есть вы хотите сказать, что если такой яд выпьет человек, его смерть будет выглядеть как естественная?

–  Именно так, –  спокойно кивнул мужчина. –  Разумеется, сердечный приступ в молодом возрасте –  это немного странно, однако такое случается, особенно у людей нервных и впечатлительных.

А, например, доктор Дикард, уверен, вполне мог бы диагностировать у вас нервический припадок при необходимости. Но есть и хорошая новость. Именно потому что этот яд так удобен для убийства, его невозможно просто так купить в алхимической лавке. Как для его производства, так и для покупки нужны специальные разрешения. Именные. И выдаются они на строго определенное количество вещества, по использованию которого тоже ведется строгая отчетность. Такое разрешение может получить работник скотобойни или, скажем, звериный лекарь –  иногда, знаете ли, неизлечимо больное и страдающее животное лучше умертвить… словом, людей, которым такой яд могли продать, не так уж много на весь город. К тому же яд не может храниться дольше недели. Привезти его откуда-то тоже никто не мог –  на входах в портальные залы и вокзалы стоят рамы-определители, реагирующие не только на мощные артефакты, но и на опасные алхимические зелья. Если в чьем-то багаже окажется что-то серьезнее пудры от морщин или, скажем, ваших булавок, такому пассажиру не миновать досмотра. Звериный яд никто на транспорте не пропустит. А значит, изготовлен он здесь, в Доревилле. И скоро у нас в руках будет список всех, кто покупал его в течение этого срока.

–  Думаете, в этом списке может оказаться кто-то из сотрудников дома скорби… или из Доревиллького дамского общества? –  я скептически приподняла брови.