Гончие Лилит

Так и быть. Пусть этот день умрет в тишине. Я тоже этого хочу. Хочу просто сидеть рядом с ним, и молчать, и гладить его бедро, пока он ведет машину к побережью, и любоваться его завораживающе красивым профилем, и дышать с ним одним воздухом…

Боунс останавливает машину и помогает мне выйти. Небо – чернее черного, лишь у самого горизонта виднеется зеленоватая узкая полоска. Зябкий ветер гуляет по пристаням, на воде качаются яхты…

– Я люблю тебя, – говорит он, не глядя на меня. – Но ты не представляешь, что за дикости я творил в своей жизни… У меня стынет кровь в жилах, когда я думаю обо всем этом… А там, в Саймонстауне, я потерял голову и вообразил, что если что-то очень нравится, то можно позволить себе это взять.

И плевать на последствия. Но что если я не пара тебе, моя маленькая морковка?

Боунс поворачивается ко мне, и у меня перехватывает дыхание от испуга. Он какой-то другой. Не такой, каким я его помнила.

– Каким ты меня видишь? В какого меня ты влюбилась? В короля вечеринок и дурацких шуток? Заядлого собаковода в дизайнерских майках? В чокнутого Ромео, который бросается за тобой в бушующий океан? Что, если это не все? Что, если там, – Боунс стучит кулаком по своей груди, – много такого, что напугает тебя до смерти, если ты об этом узнаешь?

Кажется, я не дышу.

Вот уже пять минут. Порыв ветра толкает меня в спину, и я с трудом удерживаю равновесие."

"– Я хочу защитить тебя от всех демонов ада. Но что, если один из них – прямо здесь, перед тобой?

Еще один порыв ветра срывает капюшон с моей головы, но мне уже все равно.

Того, кого я вижу перед собой, не испугают ни бритая голова, ни порезы на моей коже. Может быть, даже наоборот: его влечет мое несовершенство, моя болезнь, мой изъян. Но разбираться во всем этом у меня уже нет никаких сил.

Вообще. Никаких. Сил.

Все осталось там – в аэропорту. Вместе с волосами…

– Пусть день умрет в тишине, – отвечаю я. – И завтра ты расскажешь мне все. И я приму решение: продолжать любить тебя или бежать от тебя со всех ног.

А пока… могу сказать одно. Ты и в самом деле чудовище, Боунс. У тебя нет ни души, ни сердца, потому что с момента нашей встречи ты все еще меня не поцеловал. И я не знаю, что ты натворил в прошлом, где и когда, но этого тебе прощать не собираюсь.

Он меня не испугает. Не заставит отказаться от него. Завтра, при свете дня, я разберусь во всем – кропотливо и тщательно, – но сейчас больше не хочу сотрясать воздух. Я уже не в состоянии мыслить здраво.