Гончие Лилит

Самая лучшая ночь в моей жизни, я ее дождалась. И кто же знал, что ее рецепт будет так гениально прост: встретиться с тем, кто присвоил мое сердце, и отдать ему все остальное. Заняться с ним любовью в машине на берегу моря, роняя капли пота на кожу сидений. Потом заехать на круглосуточный «Макдрайв» и заказать кофе с гамбургерами. Потом есть на парковке, целоваться и слушать музыку – какой-то ранний альбом какой-то Натали Имбрульи, или как ее там. Слушать и впервые в жизни при этом не испытывать боли и раздражения…

Сонную и счастливую, он привез меня домой.

Спотыкаясь в темноте, как будто только что пили виски, а не кофе, и, на ощупь пробираясь по ступенькам, мы прошли в спальню. Посреди кровати спала Баунти – щенок ретривера, с которым я уже успела познакомиться. Боунс переложил ее на край кровати, как ребенка, и это ласковое внимание, предназначенное щенку, заворожило меня. Настолько, что сбилось дыхание.

Боунс укрыл меня одеялом, лег рядом, положил руку мне на живот, и я замерла, замораживая в памяти этот момент.

Ох, его рука такая тяжелая, что низ живота у меня даже немеет. Сегодня же утром поеду в город, куплю пачку тестов на беременность и изведу их все. А потом… Я не знаю, как скажу ему об ЭКО, если тест окажется положительным. Кажется, нигде во Вселенной, ни в одном языке не существует подходящих слов…

– Боунс, твоя рука такая тяжелая…

– Она утомлена. Она всю ночь ласкала прекрасную женщину, – бормочет он мне в висок и перекладывает руку на грудь.

"

"Так гораздо лучше, но живот продолжает неметь и ощущается так странно.

Так необычно…

И в этот момент я припоминаю все странности, что случились с моим организмом в течение последних дней: аппетита то нет совсем, то он просто волчий. Низ живота такой плотный и напряженный. Грудь такая чувствительная. И оргазм был необычайно яркий. И месячные… Их нет уже давным-давно! Впрочем, доктор Бхагнари предупреждал, что это не показатель. После тех лошадиных доз гормонов, что я приняла, месячных может не быть какое-то время даже при отсутствии беременности.

Я перевернулась на бок и прижалась к Боунсу.

– Ты какая-то другая, – говорит он, и его рука скользит от моей груди к моему животу и обратно.

– Новая стрижка всегда меняет женщину, – вяло шучу я.

– Нет, твоя кожа, твой запах, все другое. Даже то, как ты говоришь… или целуешься. Раньше ты была просто морковный кекс. А теперь морковный кекс с айсингом[42].