Гончие Лилит

Срочно к Боунсу! Отнести ему витамины и апельсиновый сок, спросить, что он думает о пророчествах, обнимать его так крепко, как только смогут мои руки…

Я живо перемахнула через заборчик между нашими виллами, прижимая к себе бумажный пакет с едой и лекарствами, взбежала на крыльцо и дернула на себя дверь. И… дверь не поддалась. Она была закрыта.

А я точно оставляла ее незапертой.

Предчувствие – страшное, головокружительное, недоброе – ударило под дых.

Боунс…

Я принялась колотить в дверь и жать кнопку звонка.

В доме громко залаяли сеттеры.

– Боунс! ГАРРИ!

Лай резко стих, сменившись повизгиванием, и за дверью послышался отчетливый звук приближающихся шагов. Щелкнул замок, и дверь открылась.

Моя психика была закалена в бесчисленных боях с судьбой. Но когда я увидела человека, распахнувшего дверь, я лишилась дара речи.

На пороге, сунув руку в карман коротких шорт, стояла девушка – с безупречной фигурой, прямым черным каре и огромными карими глазами. Полупрозрачная розовая майка вообще не скрывала черный кружевной бюстгальтер.

Скорее наоборот – делала его более заметным. А бюстгальтер в свою очередь весьма условно прикрывал полную белую грудь. Всю правую руку – от плеча до запястья – покрывали татуировки. Так плотно, что чистой кожи почти не осталось. Девушка вскинула красиво очерченную бровь, и мои внутренности затянулись в тугой узел.

Она – не просто мимоходом заглянувшая к Боунсу подружка, она – некто значимее: соответствует ему, подходит ему, подобна ему.

Похожий стиль татуировок, такая же насмешка во взгляде – и собаки, скачущие у ее ног. Патрик и Сэйнт, разом обезумевшие от радости.

– Я Флоренс. Ищу… Оушена. А вы кто? – спросила я, уже зная ответ на свой вопрос.

Прищурив ярко накрашенные глаза, девушка ответила:

– А я Фиона, любовь всей его жизни.

* * *А ведь нам до седьмого оставалось всего одно небо…

Обе банки, с витаминами и соком, были стеклянные. И обе разбились. Бумажный пакет разорвало осколками, таблетки высыпались, сок растекся.

Девушка отступила на шаг назад и тихо выругалась.

Я, спотыкаясь, побежала обратно к своему дому, распахнула дверь и рухнула на диван. Не помню, сколько времени пролежала, уткнувшись лицом в подушку, кусая до крови губы – только бы боль физическая на мгновение притупила душевную.

Откуда она – эта сжимающая сердце боль? Откуда эта паника и удушающее разочарование? Ведь мы с Боунсом познакомились только позавчера. И он уже дважды меня отшил.