Голод

Неделями…я терялся в этом запахе, не желая больше жить.

Я помнил, как отец и Рич сломали дверь в моей комнате, когда я закрылся в ней и не отвечал на их крики.

Как Ричард молча обнял меня так крепко, словно проверяя мои кости на прочность, и уволок с собой в спортзал…а вечером приехал отец, который посадил на мою постель мелкое кареглазое создание, которое скулило, и тыкалось в меня мокрым носом.

Глава 66.

С тех пор прошло 18 лет, но ужас того дня не уходил, он впитался в меня багровым цветом, очерняя мою кровь.

С тех пор я узнал, что внутри меня сидит зверь, которого мне нужно контролировать, чтобы не навредить.

И ещё пару дней назад мне казалось, что зверь во мне если не умер, то уснул в глубоком анабиозе.

Я так думал до тех пор, пока голубые глаза Сони не разворошили его берлогу.

И было жутко оттого, что все повторяется вновь, потому что я становился одержимым ею.

Я должен был сказать ей, чтобы она убегала от меня каждый раз, если будет видеть даже издалека.

Должен был предупредить, что от меня не будет спасения!

Устав лежать в одном положении КалЭл зашевелился под моими руками, а я устало посмотрел на океан такой безграничный, такой спокойный.

Он не признавал суеты, не знал страха, он был могучей великой стихией, и я хотел быть как он.

Поднявшись с песка, я с разбегу бросился в прохладную воду, погрузившись в черные ночные воды, которые забирали мою дрожь, мою страсть, охлаждая мою раскалывающуюся голову.

Снова и снова я нырял в упругие волны, выплывая на поверхность, лишь чтобы втянуть немного воздуха.

Забери мои мысли! Забери мою боль!

Я плавал до тех пор, пока мои мышцы не стало сводить судорогой, а небо окрасилось розовой рассветной дымкой, разделив океан и небо своим тонким призрачным светом. Лишь тогда я вывалился из волн на берег, где меня спокойно ожидал мой верный пес. Мое крыло.

Усталость забрала с собой мое безумие, и рядом с КалЭлом я еле тащил свое ноющее тело по кромке берега, чувствуя себя, как никогда ранее разбитым и потерянным.

Я должен уехать сегодня же.

Но когда на берегу показался домик Сони, в сердце словно вбили раскаленный гвоздь.

Я поступил с ней ужасно.

Она была не виновата в моем безумии и ничего не знала.

Когда КалЭл шустро побежал к машине, я остановился у двери на кухню, сжав челюсти до онемения.

На песке всё ещё были следы от её маленьких ступней, и опустившись на корточки, я осторожно прикоснулся к ним. Холодный песок был мягким, но я боялся причинить вред даже её следам, резко отдернув руку.