Фейсконтроль на главную роль

Иначе откуда ему известно про заклятие, наложенное на коллекцию? Эрик хвастался, что расшифровал запись Панкрата про то, как можно остановить болезнь. Значит, профессор общается с «режиссером». Если я найду общих знакомых Лаврентьевых и Скавронских – вычислю мерзавца.

– Стройная теория, – одобрила Ника, – но она не объясняет, как отпечаток пальца бабули очутился на звонке. Бабушка умерла! Если только она ни обманула всех, не выпила эликсир и…

– Давай-ка без бесовщины! – остановила я Скавронскую. – Все чудеса имеют реальное объяснение.

– Жду! – скорчила гримасу Вероника.

– Кого? – не поняла я.

– Реальных объяснений, – усмехнулась она. – Мизинец! И появление тетки со склянкой! Как она узнала, что пора звонить, а?

Я заморгала.

– Твоя подруга, – ядовито произнесла Вероника, – захотела бросить мужа и понеслась в тайник ночью, никому, кроме тебя, не сообщив о своем желании взять книгу. И откуда бы преступнику знать о ее планах? Может, это ты?

– Я?!

– Почему нет? – ухмыльнулась Ника. – Ты вхожа в дом Лаврентьевых, дружишь с Ниной тысячу лет.

– Но я никогда не слышала о Скавронских!

– Ой ли?

– Ей-богу!

– Значит, ты кому-то растрепала про Нину.

– Нет, нет, – отрицала я, – ни одному человеку я ни словом не обмолвилась.

– Я тоже не распространялась про старинное семейное предание, – отбила мяч Ника.

– Сама говорила, что кое-кто узнал про него и приезжал просить эликсир.

Вероника поджала под себя ноги.

– Иногда достаточно легкого намека, чтобы людское воображение заработало на предельных оборотах.

– Не знаю, – растерянно ответила я.

– Лаврентьевы построили дом в Киряевке, Скавронские и Варваркины жили там испокон веков, неподалеку нашлась и библиотека Панкрата, – Ника начала загибать пальцы на руке, – таинственная незнакомка материализовалась в деревне. Думаю, разгадку надо искать именно в Киряевке. Живы еще старухи, знавшие Софью, вероятно, они протянут ниточку. У меня же нет никого из родственников, почти все умерли, а подруга одна, Лена Рыжова, но ей я никогда про наши семейные дела не рассказывала.

– Ты так странно сейчас сказала: «У меня нет никого из родственников, почти все умерли». Так «почти» или «все»? – уточнила я.

Вероника сдвинула брови.

– Майя жива, но мы не общаемся. Вообще!

– Майя – это кто?

Скавронская зябко поежилась.

– Сестра.

– Твоя?

– Ну… в некотором роде.