Забракованные

Мэл сама не заметила, как смяла в кулаке ни в чем не повинную штору, с замиранием сердца глядя на происходящие за воротами события. Ведь стоило одному из этих людей перенервничать…

Это заняло почти час. Крестьяне ушли, а Монтегрейн вернулся, по-прежнему один, цел и невредим. Только с бледным и усталым лицом, будто бы он не только что встал с постели, а не спал по крайней мере несколько суток.

— Крист! В кабинет! — рявкнул и, с силой впечатывая наконечник трости и подошву сапога на здоровой ноге в плиты двора, направился к дому.

Мэл благоразумно спряталась за шторой.

В тот день она больше не видела ни мужа, ни Дрейдена. А вечером, когда пришла к комнатам Монтегрейна, чтобы заняться его лечением, ей не открыли: на стук никто не ответил — хозяина не было. Амелия ушла к себе и сильно подозревала, что Рэймер и Кристис провели в кабинете всю ночь…

— Крестьяне успокоились, — ответила она Гидеону.

Он обернулся на нее через плечо, одарил снисходительным взглядом и улыбкой.

— Пока, — произнес весомо.

Так вот оно что… Что-то подобное Мэл и подозревала — то, что СБ приложила руку к проблемам Монтегрейн-Парка.

Будто загоняет дичь…

А СБэшник резко отвернулся от окна и шагнул к Амелии. Ей пришлось встать, чтобы не позволить ему подойти и нависнуть над ней, пользуясь высотой своего роста и коротких ножек дивана.

— Он нервничает?

Она хмуро смотрела в ответ.

Гидеон скрипнул зубами.

— Еще раз спрашиваю.

Нет, Рэймер не нервничал, он злился и уставал — вот что она видела.

— Вероятно, — ответила вслух.

— Хорошо. — Наконец-то собеседник услышал хоть что-то, что ему понравилось. — Очень хорошо-о, — протянул он задумчиво, остановившись от Мэл на расстоянии шага, и задумчиво потерев подбородок. — Он все равно ошибется, — сказал, кажется, себе, нежели ей.

Амелия отвела взгляд и вскинула его вновь, когда стоящий напротив нее мужчина снова заговорил — резко, жестко.

— Следующая встреча еще через десять дней.

Мэл мысленно подсчитала, какая это будет дата, и кивнула.

— И учти! — Гидеон вдруг неожиданно шагнул совсем вплотную и ухватил ее жесткими пальцами за подбородок, заглянул ей в глаза своими черными глазищами, бездонными, словно колодцы. — Если я узнаю, что ты решила сменить сторону, будешь болтаться с муженьком на соседних веревках!

А ведь даже называя ее непроходимой дурой, он обращался к ней на «вы».