Евангелие от Палача

 – А вы как думали? Наш замечательный пролетарский трибун Максим Горький недаром сказал: «Если я не за себя, то кто же за меня?»

– Позвольте вас разочаровать: незадолго до Горького – примерно два тысячелетия назад – это сказал наш великий законоучитель Гиллель: «Им эйн ани ли, ми ли?». И сказал он это совсем по другому поводу.

Не то чтобы я обиделся за пролетарского гуманиста-плагиатора, но уж как-то невыносимо противно стало мне зловещее еврейское всезнайство Магнуста, и сказал я ему:

– Мне на вашего Гиллеля плевать.

– Я это приветствую. Богиня Иштар заповедовала: каждый грешник пусть сам ответит за свои грехи. Вот народец, едрена корень! Каждый – и фарисей и книжник одновременно. – Пожалуйста, я готов ответить на все обвинения и любые претензии, – сказал я. – Но не государствам, не общественным организациям, не синагогам и не самозваным представителям! Лично! Пусть пострадавший от меня предъявляет мне иск – лично! Тогда поговорим… – Я предъявляю вам личный иск, – быстро и тихо сказал Магнуст.

Дед. Как говорила моя теща Фира Лурье: «Фар вус?» Почему? Почему – дед?

Какой еще дед? Что он плетет? Тоже мне, внучек хренов объявился! – Это что же выходит, – поинтересовался я.

– И что, ты теперь пришел мстить?

– Нет, я пришел сделать свое дело, – твердо сказал Магнуст. – А в чем оно, твое дело? Вербануть полковника Конторы? – Нет. В этом смысле вы нас не интересуете.

– А-а… Ну-ну… Впрочем, Элиэйзер-то, во всяком случае, умер не из-за того, что он еврей!

– А из-за чего? – невинно спросил Магнуст. – Вы хоть помните, за что посадили Нанноса? За что сидел Наннос? Вообще-то это дурацкий вопрос: за что сидел? Можно спросить: почему? Или: для чего? А за что – это не вопрос.