Если бы меня спросили

Он должен делать не только то, что ему легко даётся или нравится. Развиваться можно, только познавая мир во всех его красках и проявлениях. Игры, общение со сверстниками, синяки и ссадины, обиды и разочарования важны не меньше, чем похвала и восхищение, — взмахнул он руками. — Не спорю, возможно, я что-то делал не так, раз мои усилия научить его падать воспринимались как унижение и желание самоутвердиться. Возможно, я ревновал. Я самец, так и есть, и я боролся за внимание жены с собственным сыном, — он дёрнул головой, — это мне потом уже объяснил психоаналитик.

— Не думаю, что вы были сильно неправы, что бы ни говорил этот аналитик.

— Ты добрая девочка, — усмехнулся он.

— Это всё не в меру развитое критическое мышление, — улыбнулась Ирка. — А что Вадим?

— Тоже косячил по полной. Но я не буду, как старый сплетник, рассказывать по его грехи, некрасивые поступки и наши ссоры. Мне тяжело об этом вспоминать, да, по сути, всё это уже неважно.

— Я думаю, он благодарен. Ведь он всё это перерос. Сейчас он совсем не такой.

— Может быть. Мне не нужны заслуги, я пытался не потерять сына. Но потом жена заболела…

— И стало ещё хуже?

— Да. Мы не могли сказать ребёнку, что мама умирает. Что шансов нет, поэтому она неделями лежит в больнице, поэтому стала такой слабой, носит парик и у неё ни на что нет сил. Мы и сами не хотели верить, что лейкоз — это приговор. Искали донора, кололи лекарства. Облучение, химиотерапия, пересадка костного мозга — через всё прошли.

— Ну он и вырос."

"— И наконец, нашёл то, что ему действительно нравится — информатика, программирование, компьютерные игры, нашёл клуб единомышленников, где не обращали внимание на возраст. До этого он чем только не увлекался. Говорят, это самая опасная ловушка для одарённых детей — выбрать. Им всё даётся легко, они легко обучаемы, но к чему лежит душа, ещё не понимают. А вторая ловушка — социальная изоляция.