Если бы меня спросили

Да, Ирка тоже не понимала, как такой умный, сильный, интересный мужик мог выбрать в жёны такую пустышку — вздорную, склочную, злую бабу, да ещё позволял ей вить из себя верёвки. Но здравый смысл подсказывал: не всё, что думаешь, следует говорить, даже если просят.

— У меня недостаточно информации, чтобы делать выводы, Борис Викторович, — пожала она плечами. — Пока всё, что я видела: она красивая и она сука. А всё, что слышала — не в её пользу. Она врёт, манипулирует, держит в страхе половину вашего офиса. Она вбила между вами с Вадимом клин и умело расширяет эту пропасть.

— Да, любовь — чувство иррациональное, и оно заставляет нас совершать глупости, за которые потом приходится очень дорого платить, — кивнул Воскресенский.

Ирка подумала, что, говоря о любви, он имел в виду ту единственную женщину, что любит до сих пор — маму Вадима, а вовсе не свою нынешнюю жену, но как знать.

— Я тут позволю себе поспорить, — ответила она. — Главное ведь не цена, главное — жалеем ли мы об этих глупостях. И если не жалеем, то какая разница, что мы потеряли, важнее — что приобрели.

— Обычно ты более цинична и язвительна, — усмехнулся он. — Расстроена, что Вадим улетел? Скучаешь?

— Очень. Хотите об этом поговорить? — улыбнулась она.

— Нет, не хочу. Он не вернётся, Ир, — покачал головой Борис Викторович.

— Поспорим?

— Хм… — оживился Воскресенский. — На что?

— На то, чего вы хотите больше всего, конечно.

— Ты не можешь вернуть мою жену, — хмыкнул он.

— Но я могу найти то, что вы ищете. И найду. По крайней мере, постараюсь. И если он не вернётся, сделаю это безвозмездно.

— Никогда, ни за что, ни при каких обстоятельствах я бы не поставил на своего сына, даже в той области, где он разбирается лучше всех, а уж уповать на его верность данному слову, я бы не стал даже под наркотой."

"— Ну, дело ваше. При других условиях я даже задницу не подниму.

— Вот ты… — покачал он головой.

— Да, я такая. Я тоже красивая сука и тоже знаю, чего хочу.