Эркюль Пуаро

Ибо ложь, мадемуазель, тому, кто умеет слушать, говорит не меньше, чем правда. А иногда даже больше! Итак, начнем. Вы встретили вашу экономку, милейшую миссис Бишоп. Она хотела пойти с вами и помочь. Вы ей не позволили. Почему?

– Мне хотелось побыть одной.

– Почему?

– Почему? Да просто потому, что я хотела... подумать.

– Вы хотели дать волю мечтам... ладно. Ну а потом что вы делали?

Элинор с вызовом вскинула голову.

– Я купила паштет для сэндвичей.

– Две баночки?

– Две.

– Затем вы отправились в Хантербери.

– Я поднялась в комнату тети и начала разбирать ее вещи.

– Что вы нашли?

– Что нашла? – Она сосредоточенно нахмурилась. – Одежду... старые письма... фотографии... ювелирные изделия.

– А не обнаружили никаких... сюрпризов? – спросил Пуаро.

– Сюрпризов? Не понимаю, о чем вы.

– Тогда продолжим. Что было дальше?

– Я спустилась в буфетную и приготовила сэндвичи...

– Ну и о чем вы думали при этом? – мягко спросил Пуаро.

Ее синие глаза вдруг вспыхнули.

– Я думала о своей тезке, Элеоноре Аквитанской.

– Прекрасно вас понимаю, – сказал Пуаро.

– Понимаете?

– Да, вполне. Я ведь знаю эту историю. Она предложила Прекрасной Розамунде выбор – кинжал или чаша с ядом. Розамунда выбрала яд...

Элинор ничего не сказала, но побледнела как полотно.

– Но, быть может, на этот раз у жертвы выбора не было... Продолжайте, мадемуазель, что дальше?

– Я положила приготовленные сэндвичи на блюдо и пошла к сторожке. Сестра Хопкинс и Мэри Джеррард были там.

Пуаро внимательно за ней наблюдал.

– Ясно, и вы все вместе отправились в дом, не так ли? – тихо сказал Пуаро.

– Да. Мы... ели сэндвичи в маленькой гостиной.

Тем же тихим, мягким голосом Пуаро спросил:

– Да-да... и вы были все еще во власти своих грез... И потом..."

"– Потом? – Она пристально посмотрела на него. – Я оставила ее... она стояла у окна. Я пошла в буфетную. Я все еще находилась, по вашему выражению, во власти грез.

– Да-да. А что было дальше? О чем вы потом подумали?

Элинор начала говорить словно в забытье:

– На запястье у сестры Хопкинс была какая-то отметинка. Я спросила ее, откуда у нее это, и она сказала, что укололась о розу возле сторожки. Розы возле сторожки... Мы с Родди однажды поссорились – давным-давно – из-за войны Алой и Белой розы. Я была Ланкастером, а он Йорком. Ему нравились белые розы.