Его игрушка

Особенно важно — наличие сестры-близнеца, и если таковая есть, то у меня должна быть вся информация и о ней тоже!

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍ — И быстро, Сол, очень быстро.

Я просто не мог долго оставаться в неведении, мной овладел страх. Сам не знаю, откуда он взялся, резко, внезапно, но сейчас я никому не доверял, только себе. Она должна быть рядом. Только тогда мне станет легко дышать.

Я потер лицо, смахивая усталость. Сейчас помимо Ее поисков остро стоял вопрос всего этого прецедента.

Я медленно закатывал рукава рубашки, разглядывая холодный вечер.

— Куда же ты убежала? — в который раз задался вопросом. Босая и практически раздетая. Из-за меня убежала. Меня боялась.

Я повернулся, вздернув бровь: сестра и друг тихо грызлись, не стесняясь и не утруждаясь смягчать оскорбления. Никакой тонкости: только жесть, только хардкор.

— Кобелина безродная, — прошипела Мишель.

— Сука недотраханная, — резко бросил Том. Нет, сегодня мне не до разборок.

— Сядьте! — скомандовал, устало рухнув в кресло.

Близкие враги остались стоять, глядя вопросительно и с толикой нетерпения.

— Дэдэ убили.

Мишель с Томом переглянулись, и она сказала:

— Это плохая шутка.

— А похоже, что я шучу?! — взбесился, вскакивая. Усталость как рукой сняло: внутри все вспыхнуло и завибрировало. События нарастали, снежным комом закручивая. Меня то вглубь этого губительного шара затягивало, то на поверхность выбрасывало. Вот как сейчас. Мне нельзя расслабляться. Нельзя позволить обстоятельствам задавить и перемолотить меня.

Я в двух словах обрисовал ситуацию: все, что узнал сегодня, и даже то, что было между нами с Ней. Для полноты картины.

— Ничего себе, — сухо констатировал Том. Да, такое даже в кино не каждый день увидишь, а тут в жизни.

— Понятно, откуда такие перемены, — сдержанно произнесла Мишель. — А я уже думала, что люди реально меняются, — сказала и бросила короткий взгляд на Тома.

— Что, даже не будет удивленных возгласов! — не выдержал я.