Его единственная

Снова привиделась Никифоровка и Юлькины разбитые коленки. Может, уже тогда он запал на нее и оттого сердился, когда Асисяй с Беком называли ее вороной.

«Пожар, а потом и ранение развели нас навсегда, — подумал Дима. — А поди ж ты, Димулька, — улыбнулся он, вспоминая о сыне. — Может, ради тебя твоя мама простит твоего глупого папашу. Ребенок считает отцом другого человека, — пронеслось в голове, и Крепс поймал себя на мысли, что есть какое-то несоответствие. Ускользающее и очень важное. Что-то в этой истории не строилось.

Подскочив, он вышел в кухню, включил свет, собираясь закурить, и вдруг понял, что даже не хочет прикасаться к Алениной пачке. Ребята Миши Алтуфьева еще ничего не сообщили, но сам Крепс почему-то вспомнил, что раньше не придавал значения, если Алена ходила куда-то по домам заниматься с больными и полудохлыми лечебной физкультурой.

— Вот странно, — проворчал он себе под нос, — на Алене жениться хотел и совершенно не интересовался, куда она и зачем ходит. Кого и как реанимирует в домашних условиях. А Юлька… От одного намека чуть не снес башку Гану! А потом… вылил ушат негодования на мать своего сына. Вот молодец!

— Мамочка, — позвал Димулька, неожиданно возникая на пороге спальни. — Что-то мне не спится, — пожаловался как взрослый.

— Иди ко мне, солнышко, — позвала Юлька и, немного подвинувшись на огромной трехспальной кровати, откинула край одеяла.

— Я думаю о папе…

— А что о нем думать, — вздохнула Юлька, целуя сына в макушку и предполагая, что речь идет о Яныче.

— Я не люблю Сашу, — чуть слышно прошептал малыш, — он как не настоящий папа. Мне нравится Дима, мама. Он со мной играет, как дядя Сережа с Данькой и Лешиком. Вот бы и нам с тобой такого заполучить как-нибудь…

— Это не так просто, сыночек, — пробормотала Юлька, смаргивая навернувшиеся слезы.

— Ну и что! — запальчиво вскрикнул малыш. — Саша вон живет далеко от нас, в своем Моральске, и считается моим папой. Так пусть лучше будет Дима. Он же в Москве…

«Выбор папы по территориальному признаку, — печально усмехнулась Юля и ласково пробормотала:

— Давай спать, Димулька. Тебе завтра в садик, а мне на работу.