Его единственная

В-третьих, одежда. Весь твой бомжацкий хлам нужно выкинуть. В-четвертых, стрижка у нормального мастера, а не у собачьего стилиста, в-пятых, уколы красоты, массаж, плавание…

— Нет, я так помру, — пробурчал недовольно Яныч. — Я на такое не подписывался…

— А я задохнусь, как только ты навалишься на меня своей жирной тушей. Поэтому советую развестись, — резко заявила Юлия и быстро вышла из комнаты.

— Тебе надо было разговаривать с ней помягче. Конечно, Юлька отказалась, Сашенька, — попрекнула Людмила, официальная вдова Валерия Петровича Яныча.

Она неспешно подошла к большому зеркалу в бронзовой раме. Поправила идеальные кудряшки. Всмотрелась в ухоженное лицо без единой морщины и заметила добродушно. — Нужно действовать постепенно, мой дорогой. Юля — девочка с характером. Но мне кажется, у тебя есть возможность ее убедить.

— Послушайте меня, Людмила Владимировна, — прорычал Яныч, шагнув к мачехе. — В ваших интересах уговорить эту сучку. Мне легче стать вдовцом, чем развестись. Понятно? — угрожающе прошипел он, наклоняясь над женщиной.

 — Это же ты, тварь, подложила под моего отца свою старшую доченьку! Это же тебе, мрази, было выгодно, чтобы он не бросил тебя? Поэтому, Люся, ты, как никто другой, должна понимать, что развода не будет. Это никому не выгодно кроме Юльки. Еще неизвестно, что там отец написал в завещании. Но в любом случае, мы потеряем деньги. Много бабла. А если кто-то узнает о действительном положении дел и что мой брак служил ширмой для папиных шашней, то разразится скандал. Я-то переживу, — хмыкнул Яныч, — а вот память отца изгадят помоями. Приплетут чего не было. Ты этого хочешь?

— Мы можем договориться, — пролепетала Люся, пытаясь освободиться из цепких лап пасынка. — Надо договориться цивилизованно, и каждый останется при своих интересах… В завещании Валера поделил все имущество на троих. Мне, тебе и Юлечке."

"— При разводе может всплыть всякое, — недовольно пробурчал Яныч. — Ты же понимаешь, святая наша, как только станет известно о сожительстве моего отца и Юльки с твоего полного согласия, то ни одна светская курица с тобой не поздоровается.

Тусовка навсегда закроет двери перед твоим носом.

— Но этого же можно избежать… — проблеяла Люся. — Если мы все придержим язык за зубами…

— А зачем это мне? — хмыкнул Яныч, отталкивая ее. — Когда все полетит к чертям собачьим, я первым пойду к Малахову и там расскажу о твоих шашнях.

— Ты не посмеешь! — вскрикнула она. — Я старалась и для тебя тоже.