Его единственная

 — Два покушения пережил, а на третьем дал себя грохнуть. Секировец, блин, — крякнул он, наливая в рюмки прозрачную тягучую жидкость. — Только без закуски, — предупредил строго. — Сейчас, если в кухне появимся, сразу женский батальон возьмет в оборот. Одна моя Александра десятерых стоит! Ей бы полком командовать. Хотя трое детей — это почти полк. Или даже больше, — пробурчал он. — Генералом командует, как рядовым!

— Моя и так генеральша, — улыбнулся Блинников. — Вон, взрослых мужиков строит. Тихо так говорит, а все бегут исполнять.

Прикинь, Бек, без мата и крика. Бровкой поведет, ноготком по столу стукнет, а всех уже кондрашка берет.

— Не представляю, — вздохнул Кирсанов и, кивнув на рюмки, пробурчал. — Ну, давай, за Пашу нашего… не чокаясь.

Блинников уже поднял рюмку и почти донес ее до рта, когда завибрировал сотовый.

— Прости, батя, судмедэкспертиза звонит…

А выслушав старого знакомца, отставил рюмку.

— В Люсиных синнабонах обнаружен ботулотоксин. Нужно к ментам ехать, Бек. А с перегаром никак.

Кирсанов медленно отставил рюмку и в изумлении уставился на бывшего адьютанта и друга.

— Это что за фигня, Крепс? — рыкнул изумленно.

— Препарат, который бабы от морщин колют…

Глава 22

«Неужели все-таки мама? — тяжело вздохнула Юлька, утыкаясь лицом в подушку и сминая ее руками. — Как вообще такое возможно? Приговорить своего ребенка и самой же исполнить задуманное?»

На несколько минут она просто застыла от горя и безысходности. И, кажется, даже дышать перестала от осознания масштабов подлости и предательства родного человека.

Наверное, стоило пореветь. Но слезы, такие предательницы, никогда не приходят в нужный момент. Перевернувшись на спину, Юлька глянула в потолок совершенно сухими глазами и внезапно подумала, что ампула хорошего ботокса стоит приличных денег, а маман и за копейку удушится.

«Может, у Настьки украла?» — хмыкнула Юля легкомысленно и аж подскочила на кровати.

— Что случилось? — рыкнул Блинников, искавший в шкафу свежую майку. И заметив, как побледнела жена, уселся рядом.

 — Такую жесть нелегко пережить, — пробурчал он, прижимая к себе любимую. — Все перемелется, Юль, — принялся успокаивать. Но даже сам признал, что получается не очень-то. Какие нужны слова? Как можно утешить в такой момент? И что сказать, когда маски сорваны, и вместо добренького лица близкого человека видишь звериный оскал совершенно неведомого тебе существа.

Собираясь поцеловать, Блинников одним пальцем осторожно приподнял Юлькин подбородок.