Дыши мной

Чёртова зима за одно мгновение успела заморозить все кости. Дверь с пассажирской стороны тоже хлопнула, и боковое зрение уловило светлую голову без шапки, появившуюся над крышей.

У неё явно что-то не то с восприятием температуры. Иэн быстро обошел капот, приблизился к Зайке и без спроса сунул руку за воротник коротенького бомбера.

— Эй! — она попыталась возмущенно увернуться, но без толку.

— Если пойдешь так — нарвёшься на отит, — пробормотал Иэн и вытащил из-за шиворота её серый капюшон. — Накрой башку, ненормальная.

И, не дожидаясь какого-то действия, сам натянул ткань толстовки на треплющиеся на ветру светлые волосы. Зайка во все глаза уставилась на него.

— Ты обо мне заботишься?

Зачем так удивляться?

— Ты несколько дней носила мне суп и пихала в глотку таблетки, — он подцепил пальцем её упавшую на глаза прядь и затолкал под капюшон. — Если заболеешь сама, тебе придётся питаться заказной пиццей, потому что мои кулинарные способности заканчиваются на сэндвичах.

Она фыркнула и отступила к задней двери джипа.

Дёрнула за ручку и нырнула в салон, даже не подозревая, как байковая ткань штанов способна натягиваться на выпуклых частях тела. Иэн на секунду завис.

— Как ты живёшь один столько лет? — прилетело сквозь ветер.

И Джемма вынырнула назад. С банкой от шоколадной пасты в руках. Он резко отвернулся к морю и сунул руки в карманы куртки.

— Я живу с Мэтти. Он моя красивая нянька.

Зайка только ухмыльнулась в ответ, подошла к нему, решительно взяла под локоть и потащила прочь с парковки. Уверенно свернув налево, она не выпустила его локоть и двинулась вперед вдоль берега, прямо к длинному, вымощенному брусчаткой пирсу.

А ведь еще каких-то три недели она ни за что не прикоснулась бы к нему вот так: держала руки за спиной и не подходила ближе, чем на шаг. Была спокойной, вежливой, или просто отмалчивалась."

"Сейчас же Джемма прижимается к его боку и пригибает голову, к его груди, чтобы спрятаться от ветра. Ведет его на край пирса, чтобы Иэн отпустил, наконец, своё прошлое. Будто бы они знакомы тысячу лет.

Такая близкая, такая родная. Как у неё это вышло? В то время как он сам горел адским огнём злобы, она уже тогда относилась к нему со снисхождением. Она знала, что имеет право абсолютно на всё, но ни разу не обиделась на колкость, не попыталась ударить наотмашь в ответ. Просто ждала, когда дикий пёс перебесится, чтобы подойти ближе и почесать за ушком.

Любая другая девушка послала бы Иэна в зад, и уж точно не приняла бы его таким, какой он есть.