Вакансия на должность жены

Я передам артефакт, который скроет твою магию, а ты постарайся не пользоваться даром. Я правильно понимаю, что ты не училась и плохо владеешь своими способностями?

— Да, я нигде не училась, — горько ответила Габи. — Некому было меня учить.

— Я могу помочь! Меня хорошо учили… Вернее, учили принца, а я был рядом и все запоминал. Хочешь, я попробую научить тебя?

— Хочу! Но, как и когда?

— Да здесь! Сюда никто не ходит, я вообще отвод глаз поставил и это место теперь для всех просто не существует.

— Но я не всегда смогу приходить и как же мы узнаем, что, ты или я свободны? Или будем бегать на удачу?

— Нет, так не годится.

— Да, конечно, оно такое большое, что его отовсюду видно, — ответила девушка.

— Если я свободен и нахожусь в шалаше, на макушке этого дерева будет сидеть цаппель. Он белый, его хорошо видно издалека, а на пруду их много, никто не удивится, когда один прилетит и сядет на верхушку.

— Мне нравится идея, но как ты его туда посадишь?

— Магия! Пусть это пока останется моей тайной. Значит, договорились?

— Хорошо. Когда я увижу, что на вершине дуббца сидит цаппель, я буду знать, что ты ждешь меня в шалаше и постараюсь скорее прийти.

— Вот и договорились. Уже совсем стемнело, надо возвращаться, а то скоро ужин, меня непременно хватятся, — вздохнул Ладис.

— Да и меня потеряют, — согласилась Габи.

Секретарь помог девушке вылезти из шалаша и, будто задумавшись, забыл отпустить ее руку.

На краю парка они расстались, и Ладис долго смотрел вслед тоненькой фигурке, скрывшейся в Малом дворце.

И он опять забыл спросить, кем она служит, или — кому… Ну, ничего, он узнает это в следующий раз, а пока надо поспешить переодеться перед ужином с высокородным курятником.

ГЛАВА 14. КАКОЙ СТОЛ ТАКОЙ И СТУЛ

Сигизмунд устало потер глаза.

Столько всего навалилось, хоть сутки расширяй, чтобы все успеть!

Проверяющие вернулись из замка Амеди с неутешительными результатами — барон Оренси не просто пренебрегал своими обязанностями, как опекуна, он еще и воровал в промышленных масштабах, продавая все, до чего мог дотянуться, обескровливая графство.